Массивное двухэтажное здание, служившее казармой британскому крылу, располагалось рядом с временным пристанищем Миры. Как-то само собой получилось, что московская барышня и оба англичанина свернули туда, а Кухаренко замешкался, раскрыв подаренный Мирой учебник.
- Ландан из зэ кэпитэл оф Грэйт Брытн. Айм он дъюты тудэй. Езы тыз. Рязань, твою душу...
Со стороны «Кремля», так иностранцы окрестили свою обитель, донеслись голоса Миры и Смита.
- Миля есть тысяча чэсот двадцать один метрс. О’кей?
- Вот они - правильно учатся, - заключил Сафонов, но Алексею бросилось в глаза совсем другое - за переводческими экзерсисами Смит как бы невзначай взял Миру под локоть.
- Эй, чо он руки распускает? Да я ему без всякого английского растолкую.
Сафонов тоже взял его под локоть, но не как британец, а сильно - не дёрнешься.
- Я тебе быстро толковалку обломаю.
Кухаренко подёргался и притих.
- Ну... Я вежливо.
- По-английски? Скажешь «ху из он дьюты» и врежешь по рогам? Отставить! Кру-угом! Шагом марш в люльку, военлёт.
Но конфликт назревал.
На следующий день по первому снегу англичане играли в футбол сквадрон на сквадрон. Так, на манер кавалерийского эскадрона, в Королевских ВВС именовались половинки авиационного крыла. Их командир, улыбчивый винд-коммандер Рамсботтом-Ишервуд, снисходительно посматривал на подопечных. Мира объяснила Сафонову, что с такой фамилией, означающей «баранью задницу и какое-то дерево», без юмора прожить невозможно.
Импровизированное футбольное поле окружила редкая цепь солдатиков в потёртых шинелях с винтовками и примкнутыми штыками. Наверно, они должны были защищать драгоценных союзников от внешних напастей, но футбол оказался интереснее службы, и парни с винтовками смотрели внутрь охраняемой зоны, отчего спортивное действо напоминало тюремные состязания в кругу стражников.
Британцы предлагали сыграть с ними, потом звали советских в состав своих команд. К их удивлению, никто не откликнулся, включая двух строгих офицеров, что сопровождали Кузнецова и Миру в её первом визите на аэродром.
Не играл и Кухаренко, хмуро поглядывая на поле. Два лётчика-коротышки носились как заведённые, они давали основной результат команде. Мира с детской непосредственностью хлопала в ладоши.
Вечером были танцы. Патефон играл что-то английское из привезённых гостями пластинок. Кружились пары - весьма немногочисленные из-за малого количества женщин: переводчиц, врачей и нескольких офицерских жён. Мужчины преобладали. Только британцев набралось две дюжины, половина их лётного состава.
Монморанси тихо сидел в углу. Ему тоже не досталось подружки.
Мира надела длинное зелёное платье, настоящее вечернее, на зависть местным модницам. Её круглое чуть смуглое лицо порозовело от танца и, наверно, от постоянного пребывания на свежем северном воздухе - в Москве такого не найти.
А ещё она второй танец подряд кружилась со Смитом.
- Вот тебе и ЦК комсомола. А нас дрючили - не допустить морального разложения, - проворчал Кухаренко.
- Уймись! - осадил друга Сафонов. - В первый же день сказал - отвянь. Не про тебя баба.
Флай-саджент Хоу вслушивался, не в силах понять ни слова. Он чувствовал - приближается неприятность, но не мог знать, откуда дует ветер. Русские в большинстве своём были или доброжелательны, или сдержанны, и только один офицер, товарищ Сафонова, постоянно выказывал неприязнь.
- Через пару танцев он её утянет к себе в кокпит. Да сделай что-нибудь, капитан! - взмолился Алексей.
Сафонову это надоело, и, к неудовольствию собравшихся, он приказал:
- Мира! Скажи англичанам - поздно, завтра вылет, всем нужно выспаться.
Толпа повалила к выходу. И надо же было такому случиться, что открыли только одну створку двери, отчего Смит оказался слишком близко к Мире, положив руку ей на спину...
Сафонов едва успел крикнуть:
- Алексей, стой! Не дури!
- Сор-р-ри, сэ-рр! - провозгласил тот с ужасным произношением и ударом кулака снёс Смита с ног.
Сафонов набросился сзади, предплечьем сдавил шею драчуна, оттаскивая от англичанина. На помощь кинулся Хоу и тоже чуть не заработал на орехи: Ку- харенко размахивал руками, словно изображая ветряную мельницу.
В драку бросился Монморанси, оправдывая кличку, полученную в честь своего предприимчивого тёзки из «Трое в лодке...». Спаниель пытался куснуть Кухарен- ко за штанину, но его героические действия пресекла Мира - схватила за ошейник и утащила от греха подальше.