Глеб кидает на меня быстрый взгляд.
— Вы можете называть императора по имени-отчеству? — спрашивает он.
— Да, Михаил Александрович предложил мне эту привилегию чуть ли не в первый же наш с ним разговор. Мы связаны определенными обязательствами друг с другом, и при создании Рода я приносил клятву ему лично. Поэтому мой Род, я вполне уверен, — один из будущих столпов империи. Это даже не обсуждается. Не знаю, как там будут взаимодействовать мои потомки в следующем поколении, но сейчас так.
— Тогда вы можете даже не повторять свой вопрос, господин Рысев. — Тут же пользуется паузой Обломов. — Если служение вашему Роду — это служение Империи, то в моей лояльности невозможно сомневаться. Чем бы вы ни занимались.
Усмехаюсь.
— А если вдруг возникнет ситуация, при которой вы будете считать, что я предаю интересы Империи, но при этом я буду точно действовать в интересах государства и по поручению императора, например. Но негласному. Что вы сделаете? Будете ли вы меня поддерживать или пойдете в тайную службу? Вы поставлены в известность не будете.
Я тщательно прислушиваюсь к фону.
— Вы можете привести пример в такой ситуации? — удивляется Глеб.
— Да, почему нет? Не скажу, что я буду таким заниматься, точно не буду, но пример такой ситуации могу привести. Например, если необходимо внешнее предательство — переметнуться на сторону врага и подорвать его мощь изнутри. Я такие ситуации видел.
— Я, скорее всего, не смогу принять решение, и буду действовать по обстоятельствам. Извините, Максим. — Обломов задумывается. — Но поскольку не уверен в своем решении в ситуации, про которую вы сейчас сказали, могу сразу же вам предложить интересный выход, который нивелирует подобную мою опасность для Рода.
— Неожиданно. Какой?
— Вы понимаете, что я очень заинтересован в этой работе. Более того, наверно, более заинтересованного человека вы не найдете. Просто по причине того, что я знаю, что создание вашего Рода — это интрига императора. Это читается и сопоставляется с предыдущими действиями государя. Вы только подтвердили мой анализ.
— Хорошо, — говорю. — Какое у вас предложение?
— Довольно простое. Я предлагаю воспитать преданного лично вам человека, обучить его и использовать меня на внешнем контуре, то есть против врагов рода, а внутренний контур отдать ему. Ваш человек будет верен именно вам. В этом случае, если будет развиваться внезапный конфликт между моей преданностью и необходимостью, внешний контур можно будет всегда отбросить. Тем более, что ученик будет обладать всеми нитями и всеми возможностями. Он будет моим замом.
Я задумываюсь, фон показывает, что Обломов абсолютно искренен и сам верит в то, что говорит. Более того, тот же фон показывает, что он может это сделать. Он уверен в своих силах. И это вообще-то неплохой выход, о чем собственно говорю.
— Вы знаете, это вообще хорошее предложение. У меня даже на примете есть парень, которого можно натаскать на такую работу. Так что, в принципе, я действительно могу некоторое время работать вместе. Вы же понимаете объем работы?
— А вы знаете о моей проблеме?
— Знаю. Это не проблема, — говорю я. — Как я понимаю, вопрос только в обращении к целителям. А это мы вам устроим, точнее вы сами себе устроите. Это будет вашей первой проверкой. Я вам выдам чек на услуги по решению этой задачи. Причин же для дальнейшего саморазрушения у вас не будет. Служба мне в каком-то смысле важна и для Империи. Так что решите свою проблему — и добро пожаловать.
— Хорошо, благодарю за доверие, — Обескураженно говорит Обломов. — Неожиданно, все же вы меня не знаете.
— Почему же? Эта сумма совсем небольшая для восстановления человека, на которого ляжет ответственность за первоначальный набор военного крыла моего рода. — Задаю еще один неприятный Обломову вопрос. — Что у вас с ногами?
— С ногами? — усмехается мужик. — С ногами у меня все в порядке. Их у меня ниже коленей нет.
— Понятно. — Слегка улыбаюсь в ответ я. — Этот вопрос могут решить целители? — спрашиваю.
— Могут, — пожимает плечами Обломов, — но это очень дорого, господин Рысев. Лечение длительное и может стоить до трех сотен золотых и пары лет медленного восстановления. Там слишком долгий процесс роста костной ткани. Не удивляйтесь, я эту тему, естественно, знаю лучше, чем многие.
— А у вас на момент увольнения такой суммы не оказалось?
— На момент увольнения? Нет, конечно же. — отвечает Глеб. — Максим, вы, возможно, не знаете, но двести-триста золотых — это сумма жалованья среднего полицейского чина за три года службы. Да, мы зарабатывали несколько больше, чем полицейские, — усмехается Обломов, — Но, к сожалению, большая часть заработка уходила на расходники, новые амулеты, новое оружие. И оружие у меня тогда было, например, а вот денег, чтобы вырастить себе новые ноги и прожить еще года три, пока их растят, уже не было. На саму операцию мне могли скинуться мои сослуживцы. Они предлагали, но три года сидеть у них на шее и не делать ничего полезного… Я не смог принять их помощь.