«Надо углублять окоп и рыть в этой слякоти…» — констатировал мозг Люса всю эту действительность. Именно констатировал как факт, не преобразовывая все это в мыслеформы или в мыслеслова.
Насчет слякоти, читатель, отвлекусь и немного объясню про все это… Так вот, ноябрь и декабрь на Донбассе это совершенно не то же самое, что предзимние месяцы в средней полосе России или где-нибудь на севере нашей страны. Это несколько другая история про природу… Погоду часто с ноября уже и всю зиму в тех местах можно выразить было бы в виде дождя или ветра с дождем и снегом, а также слякоти, которая временами подмерзает и снова, снова превращается в вязкую жижу. Унылая пора ноября в лесополосах отдает сыростью и грязью, а часто моросящий дождь и серое небо навевают на слабый ум неимоверную тоску. И этой тоске, и этой сырости нельзя поддаваться, необходимо принять ее как данность, как то, что является неотъемлемой частью твоих здесь дней, и надо жить, жить во всем этом со своим делом, ради которого ты сюда пришел, жить ради своих родных, чтобы они могли тобой гордиться, и жить среди всего этого мрака ради своего, именно своего прекрасного будущего. И если только человек потерял образ того своего прекрасного завтра, потерял надежду на то, что его ждут дома, пусть даже не жена и дети, не мать с отцом, но кто-нибудь ждет, пусть хоть сосед или дворовая собака, но ждет, то этот человек, потеряв веру, даже вдали от передовой уже в полушаге от смерти. Что-то хорошее всегда должно быть в голове, чтобы не пасть духом, чтобы мочь сражаться с врагом, причем так, чтобы трепет вызывать своими делами у врага.
Наши вагнеровцы это могли, это было им под силу, и никакая погода не могла поколебать их душевные силы. «Говорить себе, что ты умер уже, это значит сломаться, думайте о хорошем», — говорил когда-то один инструктор в центре спецподготовки, готовя бойцов.
Окапываться… умершая трава, и сырые грязные желтые листья с оттенками серого и черного, и торчащие из холодной, сырой и давно остывшей земли палки кустарников, некогда одетые в зеленую листву, а сегодня представляющие собой только унылые серые выросты. Голые серые деревья, сливающиеся с низкими серыми кустарниками-палками, и сырость, сырость, сырость, и этот моросящий все время дождь… с этим серым унылым небом и непременным спутником осени ветром… Но что же Люс?
А к вечеру Люс все же окопался, обустроился на новом своем месте, несколько углубив окоп, насколько это позволяли обстоятельства, так как в небе время от времени появлялись птицы противника, и после команды «Птичка!» точка замирала. Любое движение разведчик с воздуха мог заметить, и тогда прилеты украинской арты по точке были бы делом времени. А могли бы ведь и активную встряску с прилетами устроить, а в этом случае как минимум будут раненые на позиции. Напомню читателю, кто забыл мои строки из первой книги, что окопы вагнеровского штурмовика это окопы часто или, как правило, украинские, занятые у противника при штурме вагнеровцами.
Представьте себе земляную яму глубиной в тридцать или тридцать пять сантиметров и полтора метра в длину. Представили? Это окоп. Здесь какой-то неизвестный Люсу штурмовик, когда только-только отбили позиции у противника, быстро окапывался, чтобы хоть как-то укрыться от осколков, а может быть, это окоп украинский. Не важно уже чей. Окоп был кем-то брошен… Или группы штурмовые ушли в накат на противника, или попросту времени не было углублять окоп… Такое бывает тоже, когда в постоянном режиме в небе работает птичка врага… Обычно меняют позицию, если уж позиция совсем открыта для птичек или уже нет тактической необходимости в окопе на именно этой позиции, и вот таких окопов в тех местах множество. А могло и просто быть такое, что в этом окопе кто-то был ранен и ушел на эвакуацию.
И вот представьте себе не докопанный, неглубокий брошенный окоп в лесополосе… Это грязная жижа, еще и не притоптанная. Если окоп в глубину достает до глины, то это очень хорошо… В таком окопе мало грязи или нет ее вообще, глиняный пол — он же чистый. А вот земля, и еще и мокрая земля, а еще и если накрапывает дождь, то назвать такое, наверное, нужно было бы жидким тестом… Однако, как бы ни было, но бойцу окапываться надо, от глубины окопа зависит его жизнь, проверено. А значит, придется месить это тесто, эту вязкую слякоть, мешая ее своим телом, ногами, коленями и вытаскивая саперной лопаткой из ямы наружу комок грязи за комком… Саперная лопатка сама, бывает, с трудом из сырой земли вытаскивается, но копать это тесто просто необходимо.