— Музыканты! — крикнул я и назвал позывной командира группы. Мне откликнулись, и я пошел на голос. Подбегаю, вижу — траншея, а там в траншее четыре наших дээргэшника.
— Что у вас? — спрашиваю, на что отвечают мне, что они трехсотые. Смотрю, но трехсотые не тяжелые. У одного посечена спина, у другого контузия и кровь из ушей бежит, а третий имел пулевое ранение от снайперской винтовки.
— Снайпер работает, осторожней, — говорят они мне.
Четвертый у них тоже легко ранен был. Я покурил, отдышался немного. Оказалось, что они так сидят уже часов пять. Перевязал их, что они еще на себе не довязали.
— Пошли, — говорю я им, на что они дисциплинированно встали и за мной последовали. Только встали, только вылезли из траншеи, и вдруг звук такой, как будто сработал снайпер рядом. Спрыгнули вниз в траншею. «Снайпера еще не хватало здесь», — думаю. Я же понимаю, что еще и командира группы раненого надо вытаскивать, а значит, время терять мне нельзя… Думаю, что надо как-то выходить — а там еще ход был траншейный, и все там завалено буреломом. Выбираться было трудно, но разгреб все, а потом всех убедил по-пластунски следовать за собой… Поползли. Плохо то, что позиция эта была в самой низине и хорошо простреливалась со стороны противника. С высоты вэсэушники всю позицию простреливали, с севера и с запада, опасная ситуация была. Поползли все же по-пластунски в сторону моих окопавшихся бойцов. Я пополз направляющим, а они за мной ползут. Ползем, и тут удар по спине, как будто чем-то тяжелым меня там огрели.
«Снайпер в бронежилет попал», — понимаю я.
— Давайте-ка перекатимся налево, — предлагаю я бойцам, и мы все перекатываемся влево, к бурелому, туда, где нас меньше видно с высоты. Снова ползем, ползем, ползем… Рядом с головой опять пронеслось, и звон в ушах — ни с чем не перепутаю уже. Снайпер работает… Ползем — опять звон в ушах. Бьет снайпер. Мы уползли дальше к бурелому, и вроде бы даже снайпер перестал бить. Но один из раненых бойцов, видимо, устал и отполз в канавку, зачем-то (!) уселся там… Снайпер не заставил долго себя ждать — боец получил пулю в колено. Боец падает в канаву.
— Есть чем перевязать его? — спрашиваю я одного из бойцов, и он мне отвечает, что есть чем. Его я оставил пока с раненным в колено бойцом, а сам продолжил движение вместе с остальными. Ползем. Надо было как можно быстрей мне раненых увести из опасной зоны. Доползли до бурелома и затихли там. Начали ждать, пока снайпер не успокоится. Надо было теперь довести до своих бойцов раненых, а потом еще командира группы забрать. И тут слышу шорох — раненный в колено боец сам ползет, а с ним второй тоже. Поползли вместе, выползли к полю. Ползем мимо мин. Переползли. Я отправил их дальше, к бойцам, которые были здесь же. Затем я вернулся снова через поле в лесополосу, но не один; я перевел туда еще и штурмовую группу, которая подошла к полю. После этого я еще раз шесть переходил это поле, снабдив еще и своих бойцов водой и пайками и переводя через поле штурмовые группы, которые шли занимать высоты и лесополосу. Мне поставили такую задачу командиры по рации, чтобы я группы через поле переводил как проводник и далее их доводил до позиций, где они потом должны были окапываться. Я переводил группы так: разбивал штурмовую группу по пять человек примерно, потом шел первым и за мной следом двигалась первая пятерка, затем вторая по следу… Там в траве видна была дорожка. Немного, но видна, я ее проделал. Но один раз не получилось провести как обычно людей, так как группа повела себя очень недисциплинированно, неорганизованно. Люди побежали врассыпную по полю. Я смотрел и думал: «Лишь бы не подорвались…» — но поле перебежали. Однако четырех человек не досчитались.