В этих местах бойцов-то с проводниками водили. Так вот нести трехсотого пришлось с трудностями. И только по моим расчетам, наверное, они несли его, если это была ночь, часа четыре. Мало того что многочисленные ранения, так еще и в спину опасное ранение, класть его на носилки на спину нельзя, так и несли его, положив на бок и проверяя всю дорогу его, на боку ли он лежит… А несли в темень, по тропам, по завалам черт знает каким, и непонятно, как они ориентировались. А теперь, читатель, представь себе, что они за сутки могли в подобных местах, эти бойцы эвакуации и медики, бывать в разных… И всем оказать помощь надо медицинскую, и вынести по бездорожью в темноте. Ладно, что Корнеплод, как он потом мне объяснил, ориентировался в пространстве хорошо, так как в прошлом своем проработал долго водителем профессиональным. Да еще, на этом же примере с Галиной-29… И этот пример говорит тоже, что доходили группы эвакуации до самого передка, до чуть ли не зоны прямого контакта с противником, ведь на Галина-30 уже прямо к противнику «лицом к лицу» стояли, можно сказать. Если же это день, то те, кто нес раненого, часто открытые места преодолевали бегом. А перевалы? Перевалы, эти холмы с трехэтажку, а то и с пятиэтажку… Крутые перевалы, спуски и подъемы, и нельзя уронить или протащить по склону или подъему раненого, его необходимо удерживать руками.
Бывает часто и так, что эвакуационные группы попадают и под огонь противника, под прилеты его арты. И, кстати, при любой критической ситуации, буквально любой ситуации, раненого медики не бросают. В эвакуационных командах такие люди работают, что и представить себе даже не могу, чтобы они бойца бросили — в случае чего, отбивать его будут до конца, хотя профессиональному медику, то есть человеку с медицинским образованием или с особой медицинской спецподготовкой, позволяется инструкцией прикрывать себя раненым в критической ситуации. Хотя насчет раненых и вообще насчет взаимоотношений в «Вагнере», скажу, что там никто никого не бросал. Кстати, медик, попавший в поле зрения противника, — противником уничтожается. Это я тебе, читатель, пытаюсь объяснить, что такое война, что такое атмосфера войны и как это бывает… работать на войне.
Однако в этой книге вы еще найдете и настоящие интервью, которые я брал лично у военных медиков, бойцов эвакуационных групп.
Сам Корнеплод, Виктор Иванович, за ленточкой, на этой спецоперации пробыл целых семь месяцев безвылазно. Отпусков у него не было.
Но прежде чем перейти к очередной истории, предлагаю читателю посмотреть еще на судьбы людей. Я понимаю! Знаю (!), что описать все то, что там происходило, просто не смогу физически, так как здесь необходима будет работа целых многочисленных групп специалистов, которые когда-нибудь займутся историей группы «Вагнер», в том числе и ее действий на Донбассе. Однако мы начнем писать о вагнеровцах, о тех днях, и пусть другие подхватят и напишут еще больше. Нужно с чего-то начать рассказывать о судьбах на войне. Да, возьмите любое направление работы вагнеровцев тогда на Донбассе, любое время, ткните пальцем в карту и назовите временной отрезок, и вы получите бои, бои, бои и мужественные поступки настоящих людей, людей с большой буквы. Вы получите настоящие характеры.
Вот рассказ от первого лица бойца-вагнеровца о тех днях… Рассказ сухой и не киношный, но наполненный правдой, той военной реальностью, которую не показывают сегодня в широких СМИ. Штурмовик-вагнеровец Антон Михайлович Ряпасов, с позывным «Чиновник», дал мне интервью. Он рассказывал о тех днях так:
— 18 сентября 2022 года группа добровольцев из Марий Эл в составе компании «Вагнер» прибыла на аэродром Миллерово, что находится в Ростовской области. Садясь на борт, мы были тепло одеты, ведь в Марий Эл уже было похолодание в это время. В Ростовской же области, когда спустились с трапа самолета, погода была еще летняя, солнце светило, еще можно было загорать. Нас встретил сотрудник компании, провел краткий инструктаж по дальнейшим действиям. Специально были подготовлены автобусы, в которых нас отвезли в ангар для получения обмундирования. У всех настроение было на подъеме. До ангара колонной двигались минут десять, и ждали у ангара каждый своей очереди, так как до нашего приезда прибыла другая группа добровольцев из другой области нашей Родины. Пока ждали, на аэродроме взлетали «грачи», на боевую работу. Многие с интересом смотрели, как и я. Не каждый день такое увидишь. Подошла наша очередь, мы подошли к ангару. Там стояли столики и сотрудники компании. Нам дали заполнить первичные документы о согласии в участии в Специальной военной операции. После заполнения документов мы продвинулись дальше по ангару, получать обмундирование. В ангаре царила суматоха и ажиотаж, так сказать. Ангар был забит военным обмундированием: одеждой, обувью, сумками и другим. Получив новое обмундирование, старые вещи, в которых прибыли, скидывали в огромную кучу. Только с нашей группы образовался целый курган из старого шмотья.