— У телефона господин Фонтен, — объявила телефонистка.
— Великолепно!
Спустя пять минут он уже встречал с улыбкой, дерзнувшей быть дружеской, воплощение элегантности в лице господина Фонтена.
— Оно у вас с собой? — спросил господин Жерарден.
Молодой человек вытащил из внутреннего кармана длинный кожаный футляр. Открыл его, и сверкание камней ликующей радугой озарило гостиную. Господин Жерарден, поправив пенсне, наклонился над футляром.
— Знаете, — прошептал он с глубоким убеждением, — это и вправду на редкость прекрасная вещь!
Господин Фонтен, который готовился произнести те же самые слова, не стал ничего говорить. Он с очаровательной непринужденностью опустился на стул, который ему предложили. Господин Жерарден закрыл футляр и положил его на стол.
— Ну вот я и готов покинуть Париж, — прошептал он, любовно поглаживая один из чемоданов. — Да, все имеет конец... — Он поднял к потолку восторженный взгляд. — Завершается начало моего волшебного сна. — Он стал задумчиво грызть ноготь, потом вдруг снова принял озабоченный вид. — Но не будем терять времени!
Жерарден вернулся в спальню, и господин Фонтен услышал, как он говорил по телефону:
— Алло, мадемуазель? Да, мадемуазель. Я хотел бы уплатить по счету. И потом я хотел бы, если его это не затруднит, чтобы господин директор поднялся ко мне в номер... — Он понизил голос. — С той вещью... Нет, нет, с той вещью... с чемоданчиком. Да, именно так. Благодарю вас, мадемуазель.
Он вернулся к господину Фонтену.
— Одну минуточку, подождите, пожалуйста, я сейчас рассчитаюсь с вами наличными.
— О! — с равнодушным видом произнес молодой человек. — Достаточно было бы просто выписать чек.
Господин Жерарден энергично тряхнул головой, нахмурил брови.
— Чек! Вы говорите так из любезности! Но подумайте сами. Я уезжаю. Не оставляю никаких следов. Предположим, я даю вам чек, а на счету у меня нет денег. Как тогда?
Он замер с раскрытым ртом, словно желал сказать: «Что вы можете на это ответить?» Господин Фонтен улыбнулся.
— Это верно, нам не всегда нравится такой способ расплачиваться за покупку. Но с человеком вроде вас, господин Жерарден...
— Хм, хм, хм... Ну неважно! Впрочем, — смиренно добавил Жерарден, — у меня и чековой книжки-то нет.
В дверь постучали. Метрдотель принес счет. Вслед за ним появился господин Мортимер в сопровождении старшего кассира, который нес в руках драгоценный чемоданчик. Подошел носильщик в полосатом жилете.
— Мне выносить чемоданы?
— Минуточку! — закричал возмущенный господин Жерарден.
И тотчас же улыбнулся господину Мортимеру, извиняясь за эту вспышку.
— Нам необходимо, чтобы нас не беспокоили, не так ли? Пришло время окончательно уладить наши дела...
Директор грозно взглянул на носильщика, и тот мгновенно улетучился. Подняв крышку чемоданчика, господин Жерарден принялся пересчитывать деньги. Прошло полчаса, и следует оценить терпение господина Мортимера, ювелира и старшего кассира. Наконец господин Жерарден с удивленным видом поднял голову.
— Но, — сказал он, — тут ведь вся сумма целиком? А как же те деньги, которые я брал в конторе со дня моего приезда?
— Эти суммы занесены в счет, господин Жерарден, — заявил старший кассир. — Вот, смотрите: «13-го — 1000 франков. 15-го — 3000 франков...»
— Всего, — прочел господин Жерарден, — 12 500. Совершенно точно!
— Сами понимаете, господин Жерарден, — рассудительно и в то же время доброжелательно сказал господин Мортимер, — не станем же мы при каждой вашей просьбе рыться в вашем чемодане ради таких смехотворных сумм!
— Само собой, — смущенно проговорил господин Жерарден. Он взглянул на господина Фонтена. — Великолепное заведение, мсье! Я в этом не сомневался. Великолепное заведение...
В день своего прибытия господин Жерарден тщательно спрятал расписку, полученную в отеле, в довольно жалкое портмоне. А сегодня он достал ее из красивого бумажника черной кожи. С легким поклоном он передал расписку господину Мортимеру.
— Теперь, — сказал он Фонтену-сыну, — уладим наши дела!
Поскольку с ними еще не распрощались, и директор, и старший кассир остались в номере. И хотя все они привыкли иметь дело с крупными суммами, но само присутствие при подобной коммерческой операции, а для господина Фонтена присутствие еще и в качестве получателя, поневоле делало их серьезными, а тишину, которая обступала их, еще более глубокой. Меньше всего, казалось, был взволнован господин Жерарден. И однако он приносил на алтарь четвертую часть своего состояния! Господин Мортимер говорил себе, что малыш Бенои прав и что человек воистину странное животное. «Если только, — подумал он вдруг, — в этом смешном провинциале не скрывается душа старой продувной бестии, и если он не обеспечивает себе этим безвозвратным помещением капитала весьма прибыльную победу, выгодный союз?» Тем временем бывший миллионер протягивал господину Фонтену пачки денег.