— Устроим, — согласно кивнул поручик. — После полудня и приступим. А до обеда пускай машины в порядок приводят. А вы, казаки, смотрите да мотайте на ус — пускай пилоты лекции проведут. Ступайте, за обслуживанием машин следите. Вахмистр, казаки пусть идут, а ты, будь добр, задержись на малое время.
Мои казачата поднялись со скамеек и поспешили вон из класса. Подпоручики, ворча, тоже потянулись к выходу. Щербак, тяжело выдохнув, опустился на стул и прикрыл глаза.
— Я твоего Алексеева на приказного представил, да и на «Храбрость» — ты ведь не против? — негромко произнёс поручик, подняв на меня уставший взгляд.
— Парень он толковый, да и служит давно, — я лишь плечами пожал. — По возрасту-то ему уже впору и младшего урядника вручать.
— Тебе, по правде говоря, есаулом ходить пора, — усмехнулся поручик. — Я тебя на «Георгия» подал.
— С сакуры, что ли, рухнул? Не наработал я на крест, — хмыкнув, я недовольно уставился на командира, но тот лишь рукой отмахнулся.
— Ты эти разговоры оставь. За твоей спиной — два десятка положенных японцев, трое пленных пилотов, орудие трофейное да шагоход захваченный. Ежели это не крест, то я свои сию же минуту сорву да в огонь швырну. Я свои за меньшие заслуги получал, — Щербак улыбнулся по-отечески, хоть и был годами меня моложе. — За пехоту переживаешь? Им тоже по «Храбрости» выписали — отличились при зачистке. Да и старший их теперь полноценный ротный, на поручика его представили.
— Я не герой. Делаю, что должно, а там — будь что будет. Лучше уж деньгами, на весь отряд, — попытался я отбрехаться от эдакой чести.
— И ты, конечно, всё до копейки казачатам раздашь, — усмехнулся поручик, глядя мне прямо в глаза. — Гриневич Семён Петрович, вахмистр из числа казаков-иррегуляров. Ушёл по вербовке из Санкт-Петербурга на пятилетний контракт. Участник множества кампаний, живая кладезь боевого опыта. Образование — четыре класса церковно-приходской школы. С пятнадцати лет на войне. При каждой попытке представить тебя к чину хорунжего — саботировал. Награды либо не получал, либо продавал, а вырученное до копейки бойцам отдавал. Знаешь, я твоё дело досконально изучил да людей о тебе порасспросил… Когда здешние казаки узнали, что ты в полк прибыл, так они готовы были в тот же миг под твою руку встать, включая сотника и двух хорунжих, что при тебе ещё урядниками хаживали. Так что извини, брат, но ты просто старый ворчливый чёрт, который уже давным-давно офицером бы ходил, а вместо того — всё бурчишь на всех. А ты в курсе, что тот штабс-капитан, которого ты давеча послал, хотел тебя на дуэль вызвать? Дворянскую честь твою поруганную защитить. Да как проведал, против кого с шашкой выходить собрался, так перекрестился и прощения слёзно просил.
— Былое всё это… А награды — чего толку с этих висюлек? За взятие, за участие — херня это всё. У меня только «Храбрость» осталась, остальное и правда распродал, — я отмахнулся и тяжко вздохнул. — А в офицеры я не хочу. Сразу столько дел наваливается, что продохнуть некогда. Да и по правде… на передовой мне куда спокойнее, чем в тылу прохлаждаться.
— Сильно я, по-твоему, в тылах засиделся? — Щербак весело рассмеялся. — Семён Петрович, ставлю тебя перед фактом: как окончим сию кампанию, я буду подавать отчёт о применении наших лёгких шагоходов «Скоморох». Так вот, твоё имя там будет первым — рекомендую тебя на курсы офицеров запаса в училище. Посидишь годик за партой, отдохнёшь, может, даже что интересное для себя почерпнёшь. Я преподавателей предупрежу, чтобы не досаждали. Получишь чин хорунжего и возглавишь мне разведсотню пластунов. Сейчас у меня всего звено из трёх машин, а потом будет подразделение в десяток — и что мне делать без толковой сотни разведчиков?
— Почему я? — всё же решил я уточнить, не унимаясь. — Вокруг полно бравых казаков, а я, ко всему прочему, и не пластун вовсе.
— А потому, — отрезал поручик, — что до тебя у меня было уже четверо профессиональных поручиков да один штабс-капитан, все с отделениями своими. Профессионалы, чтоб их… В итоге командиры эти стрелки на картах рисуют ловко, вроде и в местности ориентируются, да только опыта у них нет, как и наглости боевой. Безбашенности. Ваша группа у меня шестая, и знаешь что? Пока что я вижу лишь одного по-настоящему опытного командира да стаю борзых казачат, что пойдут за ним в пекло, не задавая лишних вопросов.