Минусы имелись: нет у нас ни роты прикрытия, ни пулеметных расчетов, чтобы в городском бою удержать улицы. Весь скарб наш — три «Скомороха». Вся надежда — на прыть да маневр. Стрелять на ходу — дело пустое, снаряды в молоко полетят, но иного выбора не было.
— Тогда я докладываю в штаб? — подал голос Мориц, подпоручик, командир второго экипажа.
Я замер, чувствуя, как внутри закипает ледяная ярость.
— Куда докладываешь? — процедил я сквозь зубы. — Ты что, мил человек, еще не уразумел? Провалена наша миссия именно потому, что кто-то «докладывал» не только в наш штаб, но и прямиком японцам! Неужто неясно, что агенты вражеские средь нас могут ходить? Нет, сматываемся тихо, без донесений!
— Но… — нахмурился подпоручик, и голос его дрогнул. — Я уж доложил о прибытии… И координаты передал, по уставу…
Мы с Щербаком переглянулись, и в этот миг небо для Морица рухнуло.
— ТЫ ЧТО СДЕЛАЛ⁈ — гаркнули мы в два голоса, отчего птицы в лесу замертво попадали.
Два кулака — мой и поручика — встретились на физиономии подпоручика с таким смачным хрустом, что любо-дорого было послушать. Мориц отлетел в сторону, впечатавшись в мерзлый ствол, а мы обрушили на него весь запас русского мата — отборного, тяжелого, как булыжники. Вопрос «когда» отпал сам собой. Враг уже знал, где мы. И если мы не снимемся с места в ближайшие минуты, то через час здесь будут не наши, а японские штыки, и перепашут они нас свинцом вдоль и поперек.
Ситуация из отчаянной превратилась в смертельную. Оставалось одно — идти ва-банк.
— По машинам! — взревел я, перекрывая гул ветра. — Живее, мать вашу, времени на перекур нет! Всё бросаем, прыгаем в люки, давим на поселок, пока они там пушки свои в нашу сторону не развернули!
Гонка со смертью была проиграна еще до того, как мы осознали, что участвуем в ней: враг уже стоял на финише, приставив к нашим вискам дуло. Теперь вся наша стратегия — это нанести супостату удар такой силы, чтоб он до самой ночи в себя прийти не мог, а пока он в угаре да переполохе мечется, мы, глядишь, и ускользнем в тенях. Убегать, подставив спину — гиблое дело: кинут из поселка погоню, нагонят, перехватят, зажмут — и конец. Стало быть, единственный путь — ударить первыми, в самую глотку. А ежели не выгорит — что ж, помирать, так с музыкой, разменяв наши жизни на ихние жизни да остовы сгоревших мастерских. Пусть запомнят, как русские волки кусаются, даже когда загнаны в угол.
Двигатели «Скоморохов» взвыли, оглашая лес утробным железным рыком. Земля под тяжестью машин задрожала, откликаясь на нашу ярость. Мы рванули с места, не разбирая дороги, проламываясь сквозь валежник и кустарник. Впереди — ремонтный стан, позади — предательство и близкая, холодная смерть. В таком положении, скажу я вам, лишних мыслей не остается — только инстинкт, да холодная ярость, что жжет в груди сильнее зимнего мороза.
Глава 17
И всё-таки не зря мы, не дожидаясь рассвета, сразу к поселку припустили. Бросили лагерь как стоял — вместе с запасами, с ящиками снарядными, с пожитками. Черт с ними, с припасами! Не до погрузки было, когда над головой петля затягивалась. Провиант — дело наживное, пару дней и на подножном корму перебьемся, али у местных что подрежем, не впервой. Воду, конечно, жаль — в канистрах при каждой машине запас невелик, — но до колодца как-нибудь дотянем.
Не успели мы середину спуска одолеть, как по нашей горе начались «гостинцы». Уж не ведаю, из каких калибров ворог крыл, но рвалось на вершине знатно, с гулом утробным. Били с двух сторон, утюжили холм перекрестным огнем — как раз от тех высоток, куда мы не дошли, ограничившись одной. Дистанция, ежели по лощинам да оврагам считать, верст восемь будет, а по прямой, по полету снаряда, — верст шесть. Японцы, гады, с умом подошли, сверху нас накрывают. Что примечательно, со стороны поселка — тишина, хотя известно, что там пара «Бочек» схоронена, а у тех пушечки полевые, способные верст на пять прямой наводкой угостить. Стало быть, намеренно нас выдавливают в низину, чтобы там, внизу, и принять, как дорогих гостей.
Или к тракту гонят — что куда вернее. По дороге шагоходу разогнаться — раз плюнуть, не то что в лесной чаще. Это мы с Щеглом до первого поста через жидкий подлесок неслись, а от нашей горки до поселка — посадки густые, стена к стене, там и пешему плутать до ночи, не то что машине железной. Впрочем, половину пути мы уже отмахали, авось проскочим.
Видно, что не в первый раз супостат такие «загонные охоты» устраивает — расставил нас, как зайцев, и гонит прямо под выстрел. Ну, поглядим еще, чья возьмет: догонит ли лиса волка, али волк сам зубы покажет!