— Кто? — спросила Вика.
— Доктор Балий Радиков, — пояснила медсестра. -—Это его, с позволения сказать, вакцина, чуть не убила тебя!
— Мой препарат спас ее, Клавдия, — в палатку вошел доктор. — А чуть не убила ее пуля в спине, которую ты сама же и достала.
Он улыбнулся, обнял одной рукой медсестру за плечо и посмотрел на Вику.
— Да, а потом твой НЗ, или как ты эти свои опыты называешь… — продолжала ругаться медсестра.
— НП, — поправил доктор.
— Отравил ее организм вредными веществами и закупорил сосуды тромбами, — продолжила она, не обращая на веселую улыбку доктора. — А тромбы и рана от пули... Это чуть не убило ее!
Добродушная и справедливая Клавдия яростно дышала, подперев руками бока.
— Терпеть не могу твою легкомысленность, Радиков. Ты генеральный ученый и врач, но эти твои эксперименты! —сказала Клавдия.
Долго злиться у нее не получилось, и через пару минут взгляд медсестры смягчился.
— Возьми этот термос и выпивай небольшую кружку каждый час, — она протянула Вике большой серый термос с нарисованным на крышке маленьким желтым солнцем. — Когда закончится настройка, передай с любым солдатом термос мне, наполню.
— Что это? — Вика с опаской держала термос.
— Просто травы, — пожала плечами Клавдия. — Они в наших краях обладают особым целительным эффектом. Сейчас редко где можно найти живое растение, но у меня есть запасы сухих трав и настроек. Да и знаешь, что я тебе скажу: когда я хожу по лесу в поисках трав, я чувствую незримое присутствие Аука - духа леса. Магия никуда не ушла, она спит. И в самых глубинах Вахолании, там, где не ступала нога человека, можно найти следы силы... А ты не смотри на меня, пей.
Вика глотнула и поморщилась.
— К ней просто надо привыкнуть, она тебе еще понравится, вот увидишь, — она погладила Вику по голове. — Я пойду, отдыхай. Сейчас тебе принесут еду. Если что-то нужно, зови.
Клавдия так ласково и нежно смотрела на нее, что Вика выпила бы любую самую противную настройку, которую она бы ей дала. Поэтому девушка покорно допила приторную, густую и вязкую жидкость. У нас настойки был такой вкус, будто пюре из вяжущей язык черемухи смешали со сладким сиропом от кашля, присыпав все это килограммом корицы.
— Где мой сын? — Вика спросила единственный волнующий ее вопрос.
— О, он играет с Далибором в мяч на поляне, — сказала медсестра. — Чудесный мальчик. Не волнуйся, он в полном порядке, я его сейчас позову.
Клавдия вышла. А Вика с нетерпением ждала. Она нашла его. Девушка смотрела на тент в ожидании, когда он начнет двигаться. И вот в глаза снова ударило солнце, и слезы покатились по щекам. Но не от слепящего глаза света. Она не видела, но уже знала, что это ее сын, ее Макс. Неужели все закончилось и они выбрались?
— Мама! — Макс залетел внутрь и прыгнул на Вику, обхватив маленькими ручками ее шею.
Мальчик уткнулся носом ей в шею, и Вика поняла, что он тоже плачет. Макс прижался к ней, и она почувствовала все свои раны с новой силой, но даже не обратила на это внимание. За эти объятия она готова была испытать любую боль. Она обняла его одной рукой, другая была прижата к раскладушке. Вика вдыхала самый лучший аромат медовых локонов Макса.
— Мой хороший, мой родной, — Вика гладила его голове. — Ты цел? С тобой все в порядке?
Макс закивал, не отпуская ее из объятий. Вика крепче прижала его. В палатку зашел Вестгард. Он смотрел на них и улыбался.
— Эй, малыш, не раздави свою маму, — усмехнулся он. — Ей нужен отдых.
Макс поднял голову и засмеялся. Вика подхватила его заразительный смех, следом и Вестгард. Они хохотали, со смехом снимая весь груз пережитого. Макс сел возле Вики, и обнимая, облокотился на плечо.
— Мамочка, так хорошо, что ты проснулась, ты так долго спала, а мы с Вестгардом играли в мяч и я забил пять голов, — защебетал Макс. — А еще мы были в теплицы тети Клавы и ели фрукты с шипами, очень вкусные!
Вика улыбалась и слушала сына. Он, правда, в порядке. Бледный, с синяками под глазами и осунувшимся, похудевшим лицом, но с разгоряченный, с красными от движения пятнами на щеках. Он слишком долго сидел один в темноте и сырости, и как же был рад играть в мяч, бегать на солнце и есть фрукты.
— Сколько же я была без сознания? — спросила она Вестгарда.
— Три дня, Вика. Ты просыпалась в бреду, что-то говорила про Макса и трех стариков. Кстати, о ком это ты говорила?
— Не знаю, должно быть, кошмар приснился, — Вика пожала плечами.
Она не могла объяснить, почему не рассказала о тех трех колдунах, что помогли ей выбраться в аэропорту. Они не просили ее об этом, но это было как само собой разумеющееся. Как когда лучший друг рассказывает тебе личное и не просит не говорить никому, ведь это и так понятно, что это тайна. Любой человек поймет, что это никому нельзя рассказывать. Такой негласный договор, который Вика не собиралась нарушать.