— Не может быть, что это происходит на самом деле, — ее мозг отказывался воспринимать происходящее за правду. — Этого не может быть!
Последнего затащили мужчину, который пытался сбежать. Он озирался по сторонам, на голове была кровь. Их завели в огромную комнату, похожую на бункер, с высоченным потолком. Комната была пуста, за исключением деревянных скамеек без спинок возле стен. Всех пассажиров заперли здесь. Мужчины, женщины, подростки, не было только детей. Горевала по сыну не только Вика: крики слышались всюду.
— Зачем нас здесь заперли? — вопросы посыпались с новой силой.
— Они террористы, — предположил один.
— Нас всех убьют! — закричала бледная женщина.
Почти все женщины плакали, некоторые мужчины тоже. Старушка молилась вслух и крестилась. Шатен осматривался, пока его друзья шепотом переговаривались. Пилот тоже настороженно озирался по сторонам. Когда он заговорил, его голос прозвучал на все помещение, эхом отражаясь от стен.
— Этого не может быть, — он глядел на потолок, на стены, и опять на потолок.
— Чего не может быть, капитан? — спросил его шатен.
— На этом этаже не может быть такого высокого потолка, — воскликнул пилот. — И такой большой комнаты, посмотри, она же просто огромная!
— Этой комнаты вообще не может быть здесь, — всхлипывая, закричала молоденькая стюардесса. — Я знаю этот аэропорт, как свои пять пальцев, я была здесь миллион раз. Этой комнаты просто не было.
От этих слов лицо шатена помрачнело, и он многозначительно посмотрел на своих друзей. Этим взглядом он словно подтверждал их опасения. Вика же впала в ступор. Обычно она лила слезы над мелодрамами, и даже слушая грустную песню. Внезапно девушка перестала кричать и плакать. Она подошла к скамейке, села, выпрямила спину и уставилась на стену, слегка раскачиваясь, словно пыталась успокоиться. Она знала, что ее сын жив. Чувствовала. Ей казалось, будто она слышит и видит его.
— Я рядом, я здесь, — шептала она. — Не бойся, мама рядом.
Вика закрыла глаза. “Наверное, так и сходят с ума” — подумала она. Вена на лбу пульсировала так, что Вике показалось, что она выпрыгнет на пол. Потрясение сковало ее руки и ноги. Мысли поплыли, она уже не контролировала их. Девушка увидела ноги двух мужчин, которые идут вперед. Она посмотрела вбок и увидела группу детей, идущих рядом с ней. Они плакали. Вике устала и была напугана.
— Я хочу к маме, — сказала она, и другие дети вторили ее словам.
Хотя постойте, это не ее голос. Это говорит Макс!
— Малыш, я рядом, — сказала Вика.
— Мама? — услышала она голос сына.
— Да, это я! — сказала Вика и открыла глаза.
Она все еще сидит на скамейке, но слышит испуганный голос сына, зовущего ее. Слезы высохли и оставили соленый привкус во рту. Вике показалось, что биение ее сердца слышно сквозь шум толпы. У нее пропала мысль, что она спятила. В голове не было ничего, кроме разговора с сыном. Бункер и люди в нем размылись, будто она видела их сквозь пелену. А вдруг это был сон? Уняв дрожь и сомнения, Вика снова закрыла глаза.
— Малыш, иди вперед и делай вид, что не слышишь меня, — сказала она про себя. — Не говори вслух то, что хочешь ответить мне. Просто подумай об этом, и я услышу.
— Мама, я тебя не вижу где ты? — сказал Макс. — Кто эти люди? Мне страшно.
Солдат в черном вел детей по широкому коридору, окруженному бетонной стеной. В некоторых местах стена была сломана, будто на здание сбросили бомбу, и в ней появились огромные дыры, в которых было темно и сыро. Это было заброшенное темное место. Вика понимала, что в аэропорту нет коридоров с высокими колоннами. Стены сыпались от старости и воды, которая капала с трещин в потолке. “Кап, кап” сопровождали мрачную симфонию шагов и рыдания детей, отзывающихся эхом от сырых стен. На секунду черный солдат замер, оглянулся и прислушался. Его и без того страшное лицо уродовал огромный шрам от подбородка до глаза. Не увидев ничего подозрительного, он отвернулся.
— Тихо там! — сказал он. — Почти пришли.
Вика похолодела, она лихорадочно перебирала в уме возможные варианты спасения сына. Каждый из них был жалкий и невыполнимый, но Вика не собиралась отступать. Возможно, это был последний шанс что-то предпринять.
— Тише, малыш, не говори вслух. Я у тебя в мыслях, понимаешь? Мы так любим друг друга, что говорим на расстоянии, — Вика пыталась объяснить сыну то, что не понимала сама.