— Хм, Эл, твое эмоциональное состояние не находится в норме, — нарушила тишину Дана.
— Что? — дернула плечами огненная красотка.
— Эээ, говорю, что грустишь?
— А, ды так ничего. Просто не все по теме, — фыркнула девушка.
— Ой, опять этот Димитрий? Для какой цели он тебе необходим? Нищеброд из сапфировой касты, а еще носом крутит.
— А? Не, не в нем дело. Хотя, он красавчик, конечно. Но после того, что было, хорош. Я бегать точно не собираюсь, — отмахнулась Элли. Затем, продолжила более напряжённо: — У меня с братом проблемы.
— Аха-ха, снова маме пожаловался, а она наорала? Бывает. Мои родители вечно орут. Хотят сделать из меня бездушного робота, — надулась Дана.
— Не, не в том дело. Он… он будто бы взбунтовался!
— Не поняла…
— Блин, ну как рабочие на южном заводе, когда им на День урожая премию задержали! Или нет. Короче, он… Он меня больше не слушает, — удрученно промямлила девушка и нахмурилась.
— Ой, Эл, не гони! С твоей эрой можно подчинить хоть медведя! Или он у тебя тоже эрнулся?
— Не! Ты чего??? Голый ноль, в том-то дело. Но что-то с ним явно не так. Агрессивным стал, даже не знаю, — девчонка ощутила дрожь во всем теле, поймав себя на мысли, что сама стала бояться этого «обновлённого Даньку».
Но все же, сила была на ее стороне. Потому Элли прогнала мысли, сказав уже чуть бодрее:
— Хах, вообще, ты права! Давно бы сделала шашлык из гаденыша! Но сама знаешь, нельзя. Он потом сразу пожалуется. А если тайно, то засечь могут. Проблем тогда тупо не оберешься. Меня и так папа наследницей не считает. Заставляет после школы учиться. А уже тогда северные угодья отдаст. Пипец, капля в море! Даже те же сапфиры большее имеют. Блин, все добро рода этому слюнтяю идет… Конечно, у нас же традиции! Все, стану рад-женомисткой, пойду на митинг и буду топить за смену императора на Императрицу. Вот так!
— Ох, женомистки? Они такие уродливые. Их мальчики даже не любят, — поморщилась Дана.
— Зато с ними правда и равноправие!
— Не знаю, не знаю. Мне и так норм. А брат твой совсем офигел, — сказав это, Дана посмотрела на ногти и заметила, что один из них сломан.
Девушка достала из кармана маленький раскладной нож с цветочным орнаментом. Глуповато посмотрела на ноготь и спокойно отрезала его вместе с частью указательного пальца.
«Красный лепесток» тут же свалился на пол. Дана ловко загнала его под стол своей туфелькой. После чего, достала ноготь из косметички, сняла защитный слой и прилепила на палец.
— Дан, ну хватит уже! Я ж просила. Фуу, блин! — обиженно выпалила Элли.
— Что? Он просто случайно сломался. Мне не больно, ты ж знаешь, — улыбнулась Дана.
— Знаю! Но больно мне… Смотреть на это… пипец.
— Ладно, сори, забыли. Так что там с твоим братаном?
— В том-то и дело, что ничего. Я Сайда даже просила. Раньше Даня от него как ошпаренный бегал. А теперь. Ничего не вышло, короче.
Девушка опустила голову и допила свой коктейль.
Дана задумчиво взял трубочку в губы. В ее рот из стакана поступила светящаяся жидкость, которая была особым магическим топливом.
— Эх, хорошо мне, конечно. Ни братьев, ни сестер всяких. Только жаль, родители победнели, когда это делали, — девушка пошлёпала себя руками по идеально ровному животу.
Она была киборгом с железным скелетом и живой тканью. Ее душу перенесли в экспериментального робота особой модели. Ведь сама Дана была сильно больна.
Ее жизнь оказалась спасена большим чудом. Родители отдали столько денег, что перешли из золотой касты в серебряную.
Зато у дочки теперь появилась новая оболочка, которую можно было трижды менять. Машина имела несколько состояний: юность (в нем сейчас была Дана), взросление, зрелость.
Робот не мог состариться, так что девушка будет зрелой до самой смерти. Без морщин, старческой полноты и сутулости. Срок службы механизма 70–80 лет. Так что Дана проживет нормальную жизнь, хоть и с некоторыми издержками.
Об «издержках» девушка болтать не любила. Всегда обижалась, когда ей говорили об особенностях организма. Но сегодня самой хотелось поделиться проблемами. И Дану, что называется, понесло.
— Эээ, ну всякое может быть. Мы все рано или поздно болеем, — аккуратно сказала Элеонора, чтоб не задеть подругу.
— Болеем или становимся живыми консервными банками? — надулась та, с завистью глядя на живую, розовощекую девушку.
— Ну, хех, лучше так. Чем, чем… еще хуже. Ладно, может скажешь, что с братом делать? Он как с цепи сорвался! Серьезно! — продолжила Элли.
— Нууу, твое поведение погружает меня в негативные эмоции. Блин, да что ж я, как робот-то говорю? — еще больше нахмурилась Дана.