Интонацией это приветствие было приятно, но не слишком, словно она немало времени училась такому красивому говору. На вид она была молода, но внешность в предпологаемом Найденным-и-простым возрасте бывает обманчива, и поэтому он не решался делать поспешных выводов. Одета она была в... платье? Никто так и не мог толком сказать, что это был за наряд, но то, что он ей подходил донельзя удачно, сомневаться не приходилось.
Иван молчал. Переминаясь с ноги на ногу, он не выговаривал ни слова.
Белый лампас представил Найденого-и-доброго.
- Не встречала тебя. Хотя видала я немало людей в Калифорнии. Ты не местный? - повернулась она к Найденому-и-доброму, глядя с любопытством, но также и, если не с опаской, то точно с некой настороженностью.
- Не местный. Я - русский. И мне не так уж повезло оказаться здесь, в Калифорнии... - пренебрежительнее, чем хотелось ему, сказал Найденный-и-добрый.
- Костянка, пошли, чаю сделаем гостю нашему, - окликнула Белого лампаса девушка, - а ты пока подожди, пожалуйста. Ночлег мы тебе найдем, не волнуйся. Иван тебе покажет, что где, - сказала она добродушно Найденному-и-доброму.
Девушка пошла на кухню, за ней, хромая, поплелся Белый лампас, неслышно что-то бормоча, словно заклятье читая. Вдруг, он резко остановился и ощупал изнанку кармана своей толстовки, точно вспомнил что-то.
- На. Это твоё, - он подошёл и протянул Ивану темно-жёлтый медиатор, с металлическим утолщением по краям, вытащенный из этого самого кармана, - Цыганок долг вернул.
- Черт с ним. Все равно не играю больше, - прошептал, налконившись к уху собеседника, Иван, - А-а-а. Музычку бы. Гость наш дорогой, ткни там кнопку, повесели народ, - сказал он, видимо, Найденному-и-доброму.
- Там касеты нет, - отозвался гость.
- Ты ткни. Нормально всё, - брякнул Иван, уже провожая взглядом девушку, уходящую на кухню. В глазах его можно было прочитать нечто, похожее не на заинтересованность, но на презрение. Презрение, смешанное с некой обидой.
Найденный-и-добрый про себя пожал плечами и нажал на большую кнопку магнитофона. Заиграла гитара, мелодия была старая, но не потерявшая, как казалось, красоты своей. Резко, пронзительно рявкнул мужской голос, неприлично долго тянувший "С".
- Животинка нам и нужна, - ухмыльнулся Иван, в ответ на неудомевающий взгляд Найденного-и-доброго на магнитофон, пытающийся понять мелодию, - не знаешь их? Никто уж не знает, всем лишь железку с попсой и подавай. А классику никто и не помнит, старперами обзывают... А, хер с ними, - как будто не собеседнику, но всему миру говорил он.
Орган, хоть и непривычно современному слуху вплетался в песнь гитары, но так и не мог Найденный-и-добрый понять гармонию. Слишком она уж сложная была для молодежи.
- Посиди пока, - бросил Иван, собираясь идти по направлению испепеляющего всё живое взгляда.
- Стой. Я, конечно, понимаю, что у вас тут общество, братство, все друг друга знают, все друзья-товарищи, но я тут ненадолго. Не надо меня пилить взглядами и остротами, - произнес гость.
- Сиди, молчи, - безразлично ответил Ван, - не до тебя.
Он устремился на кухню.
Найденный-и-добрый присел в кресло, бывшее еще теплым. Это было то самое смущающее, непонятное чувство, когда садишься туда, где недавно был живой человек. Это определенно доставляет эмоциональных проблем.
С кухни практически не доносилось звуков. Лишь изредка слышалось бог-знает-что, забытое под столом или в кухонном шкафчике, пыльное и обветшалое, яркое-серое, с вкраплениями белого и громкого, вкусного, но не сладкого или солёного - отнюдь.
Найденный-и-добрый разглядывал стену. Когда он наконец опустил взгляд на столик, он увидел, что каким-то образом та прямоугольная сумка всё ещё лежит на прежнем месте - видимо, девушка та незаметно положила её обратно. Найденный-и-добрый взял её и стал рассматривать. От неё пахло, но не слишком сильно, металлом, слабо-слабо чувствовался запах шоколада и женских волос. Не дюже изысканный, но всё равно приятный молодому человеку, надо сказать, запах.
Его догадки подтвердились - это был чехол, и, по неисключительным, но всё-таки немалочисленным знаниям Настороженного-и-доброго, чехол от флейты.