— Разве вы не знаете, куда их всех увозят? Он вернулся за одной из своих девиц, и видно, эта Куинси ему пригляделась. У него два дома терпимости: один здесь, а другой в Лидсе, именно большинство туда и отправляются.
— Чёрт возьми! А где он находится?
— Бордель? Ну, вы и так много узнали, — хитро улыбнувшись, протянул мужчина. — Эту информацию я могу предоставить только за отдельную плату.
В этот момент Винслоу готов был прибить эту меркантильную сволочь, но ему было не до этого. Выхватив с кармана оставшиеся купюры, он судорожным движением сунул их ему чуть ли не в лицо.
— Шравардин стрит, возле старого костёла, — хмыкнул констебль. — Советую поспешить, сэр, а не то ваш цветочек ждёт не слишком весёлая судьба.
— Да пошёл ты! — уже не сдерживаясь, огрызнулся Винслоу: его насколько переполняли эмоции, что он напрочь забыл о манерах. Развернувшись на месте, он тут же направился к воротам, тем временем как констебль, лишь ехидно улыбаясь, проводил его взглядом и тут же скрылся за большой железной дверью…
— Дорогуша, мы приехали!
Роберта почувствовала резкий толчок в правое плечо и тут же проснулась, широко распахнув глаза. Проехав огромный костёл в готическом стиле, автомобиль завернул на Шравардин стрит, резко ударив по тормозам. Эта улица была весьма непримечательная и очень узкая: разминуться двум авто здесь было попросту невозможно.
— Давай, время просыпаться! — навязчиво говорила Шарлотта, подталкивая Куинси к выходу. У той не было другого варианта, как выбраться с машины и застыть в ожидании своих спутников. Те, в свою очередь, никуда не торопились. Наконец-то закрыв автомобиль на ключ, Ордридж направился к двухэтажному зданию с красного кирпича, витражные окна которого были декорированы резными кашпо, пестрящими изобилием разнообразных цветов. Восточная сторона дома была выкрашена в яркий жёлтый цвет, что сразу бросалось в глаза на фоне остальных невзрачных домишек.
— Прошу Вас, леди, — угодливо промолвил Олдридж, распахивая дверь перед девушками. Не успели они войти, как сзади сразу же послышался внезапный щелчок замка, что сразу же насторожило Роберту: такой же приблизительно щелчок она слышала в последний раз совсем недавно, когда за ней закрылась дверь тюремной камеры…
Дивная картина открылась перед глазами у мисс Куинси. Помещение, в котором она оказалась, было обставлено весьма богато: все вещи интерьера были преимущественно в алом цвете, начиная с мягкого дивана посередине и заканчивая стенами. Дневной свет проникал сюда только через маленькое окошко над входной дверью; основную свою функцию по освещению выполняли настольные лампы с бархатными абажурами, которые стояли в каждом углу комнаты на деревянных резных подставках. Внезапно плюшевый занавес с левой стороны комнаты внезапно задрожал, и оттуда появилась некая дама бальзаковского возраста: несмотря на года, выглядела она весьма вызывающе и даже в некоторой степени вульгарно, стянув свою уже не тонкую талию тугим корсетом и выставив на обозрение глубокое декольте, украшенное толстым ожерельем из драгоценных камней.
— Матильда! О, моя дорогая! — слащаво воскликнул Джимми, разведя руками в стороны: женщина, ни секунды не мешкая, тут же подошла и обняла его.
— Джимми, Джимми, — сладким голоском протянула Матильда. — Опять бродяжничаешь… Ты не думаешь, что, пока ты бродяжничаешь, твои девочки скучают по тебе?
— Это лишь временные неудобства, — улыбнулся Олдридж, бросив взгляд на оторопевшую Роберту. — У меня для тебя есть сюрприз.
— Какая прекрасная девочка! — восхищённо всплеснув ладонями, произнесла Матильда. — А ну-ка подойди сюда.
Поколебавшись, Берта неуверенно ступила вперёд. Атмосфера, царящая вокруг, начинала пугать её: почему с ней так любезно обращаются?
— Не бойся, это хозяйка гостиницы, — протянул Джимми. — Ты будешь здесь жить до нашего отъезда в Лидс.
Берта, неуверенно кивнув, всё же подошла к женщине, вопросительно взглянув на неё.
— Сколько тебе лет?
— Недавно исполнилось двадцать, — опустив глаза, промямлила девушка.
— Хм, а выглядишь моложе, — ухмыльнулась мадам. — И это хорошо, девушки постарше не слишком востребованы. Думаю, у тебя уже был опыт в работе, не так ли?
— Конечно, мадам, — не подумав, взболтнула Роберта: действительно, будучи горничной, она слишком много работала. Но причём здесь её внешность?
— Пройдём со мной, — отодвинув пальцами занавеску, произнесла мадам Матильда; Берта, лишь кивнув, покорно поковыляла вслед за ней…