— Не надо. Я их видела. — Подруга поежилась, вспомнив о жутких ночах.
— О’кей. — Женщина взяла фотографию с изображением угрюмого мальчика. — Мне кажется, он знает больше, чем остальные. Надо подобраться к нему поближе. Видимо, прошлой воспитательнице это удалось.
— Нужно узнать, куда ее дели. Я навела справки: в своей квартире она так и не объявилась. Родители пропавшей вчера разбились на своей машине. Здесь у нее больше никого нет. Соседка сказала, что последний раз видела ее три дня назад.
— Меня беспокоит Демидова. — Собеседница ткнула пальцем в одну из фотографий. — У нее есть муж, и если в этом садике пропадают люди, они оба могут быть в опасности.
— Я рассказывала тебе о ее походе в полицию. Как бы глупо ни звучало, но я ей верю. Черт знает, что там происходит.
Женщина покачала головой.
— Попробую с ней подружиться. И, главное, подступиться к мальчику. Думаю, он способен пролить хоть сколько-то света на эту историю.
Собеседница сложила фотографии в конверт и засунула его в сумку.
— Будь осторожна, — сказала она, собираясь уходить. — Смотри в оба. Не исключено, что кто-то из них будет за тобой следить.
— Я не первый год в этом деле, — усмехнулась подруга. — Лучше всего мне дается работа под прикрытием. Не паникуй, коллега, я узнаю, что там происходит, и соберу доказательства.
Женщины встали и пожали друг другу руки.
— Встретимся через пару дней здесь же, — сказала Лейла Тагирова, поправив сумку на плече. — Удачи.
— Спасибо, — улыбнулась собеседница и поправила прическу. — Ладно, мне пора. Ник ждет.
— Спасибо, что согласилась помочь.
— Как не помочь коллеге и подруге? — подмигнула та.
Лейла улыбнулась в ответ.
Светлана Красильникова, кадровый разведчик, а по второму диплому педагог дошкольного образования, вышла из кафе под сильный дождь. Ее настоящее имя знает не каждый. Сейчас ее зовут Ульяна Воробьева, и это имя, а также маску легкомыслия и глупости она будет носить до тех пор, пока не выяснит, что за тайны хранит детский сад «Сказка».
XI. Работа сверхурочно
Второй день Светлана не могла избавиться от пристального взгляда в спину, находясь на работе. Она знает, кому принадлежал этот взгляд — вездесущей старшей воспитательнице, которая с недавних пор без зазрения совести начала нарушать одно из главных требований к сотрудникам — постоянная улыбчивость, — и по-прежнему не была уволена.
Светлане некоторые пункты договора казались весьма странными, как, например, этот: необходимо постоянно пребывать в хорошем настроении. То есть, даже если у тебя умрет родственник, ты все равно обязан раздавать улыбки направо и налево. Что за глупое требование? Видимо, в этом заведении знаменитая фраза «Клиент всегда прав» трансформируется в монстра по имени «Клиент всегда Бог». Ну, да ладно с ними, с клиентами. Зачем сотрудникам-то улыбаться? Глупо. Но за это не засудишь. Данное обязательство не угрожает ничьей безопасности.
Светлане проще, чем другим. Она изначально придумала себе образ глупой блондинки, а такие лыбятся каждому встречному. Пока дети спали, воспитательница копалась в телефоне. Со стороны могло показаться, что она просматривает ленту в социальной сети или переписывается в чате, но на самом деле женщина вела виртуальный ежедневник, в который вписывала свои наблюдения и загружала фотографии, сделанные в стороне от глаз прилипчивой Татьяны Антоновны.
Ближе к шести часам вечера детей почти полностью разобрали. В группе остались только нелюдимый Саша и Дина — симпатичная мулатка. В самом начале седьмого за Диной пришел чернокожий папа, с сильным акцентом поблагодарил Светлану и попрощался до завтра. Остался только Саша.
Едва отец с дочкой скрылись за дверью, как в группу вошла уже ставшая раздражать Светлану Татьяна.
— Позвонила Елена Борисовна, — отчеканила она. — У нее неприятности на работе, поэтому она задержится. Попрошу вас остаться ненадолго. — Через пару секунд добавила: — Разумеется, мы оплатим это время.