— Тише! Тише!.. — умоляюще повторял он с сильным акцентом. — Пожалуйста, не кричите!..
Но девочки подняли шум, как при пожаре. Дверь распахнулась, и в комнату, в халате и с лампой в руке, вбежала Элла Григорьевна. За ней Юля, а за той — несколько мужчин в военной форме.
— Ты кто такой? — потребовала хозяйка приюта.
Мужчина, вытянув перед собой обе руки, попытался дрожащим голосом сформулировать ответ, но у него ничего не вышло. Раз за разом он выдавал малопонятные, почти не связанные друг с другом слова.
— Это фашистский шпион! — взвизгнула Юля из-за спины Эллы Григорьевны, услышав акцент незнакомца. Двое мужчин тут же направили на него пистолеты.
Пока Света пыталась понять, что происходит в комнате, с кровати спрыгнула Катя и встала между предполагаемым шпионом и остальными взрослыми.
— Не трогайте его! — в слезах прокричала девочка. — Это мой папа! Он пришел за мной!
От услышанного у Светы потяжелела нижняя челюсть. Не о том ли «папе» она говорит, к которому просилась днем? Как он здесь появился?
Лицо Эллы Григорьевны дважды изменилось за одну минуту. Сначала на нем отобразилось недоумение, а затем — злость.
— Вот как? — сквозь зубы процедила она. — Заморочил голову моему ребенку, а теперь явился, чтобы снова ее похитить?
— Нет, — ответил тот. — Послушайте, фрау...
— Никакая я тебе не фрау! — отсекла директриса. — Катя была нормальной девочкой, пока не попала к вам, мерзкие нелюди! Я ни за что ее не отдам. А ты... — Она оглянулась на мужчин. — Не слушайте вранье этого шпиона. И не жалейте его. Неизвестно, что он сделал с моей дочерью и другими детьми. Поступите с ним, как того требует устав, но не вздумайте отпускать.
Солдаты, на лицах которых была написана вина за то, что плохо несли пост и пропустили в здание врага, безропотно сунули оружие в кобуры и окружили немца. Один из них — в нем Светлана узнала охранника Андрея — мягко отстранил Катю, а визитера ударил в живот. Тот сложился пополам.
— Папа! — завизжала девочка и бросилась к немцу, но крепкие материнские руки не дали ей сдвинуться с места. — Не бейте папу!
Вражеского лейтенанта вывели из спальни. Поручив старшей дочери заботу о младшей, Элла Григорьевна вышла следом и поманила за собой Юлю и остальных. Когда в комнате остались только дети, крик Кати стал еще громче.
— Пусти меня к папе! — визжала она, брыкаясь в руках сестры. — Они его убьют! Они...
Голос девочки вдруг растворился в ушах Светланы. Его заглушил странный шум, а перед глазами побежали события, как в ускоренной съемке. В спальне быстро посветлело, со скоростью ветра воспитанницы заправили кровати, кто-то постоянно входил и выходил. Только Катя сидела на кровати, обняв свои колени, спиной к зеркалу. Лена почти не отходила от нее, предлагала еду и воду, но та от всего отказывалась. Внезапно время остановилось. Точнее, вошло в норму. Люди начали передвигаться с обычной скоростью, и Света вновь услышала голоса.
— Что сказала мама? — спросила Катя, всхлипнув. — Они его убили?
— Не знаю, — пожала плечами Лена. — Мне она ничего не говорит.
— Зачем ты закричала?.. Мы бы просто ушли.
— Перестань! Он хотел тебя украсть.
— Нет. Он пришел потому, что любит меня.
— Но он тебе не отец! Он немецкий...
— Фашист? — громко взвизгнула девочка. — Для вас с мамой все немцы — фашисты. Папа хороший, он любил меня. А вы... вы его убили!
— Это еще неизвестно...
— Известно! Я знаю, что он умер!
В этот день Светлана так и не узнала о судьбе плененного немца. Был ли мужчина, взявший на себя роль отца Кати, хорошим человеком? Светлана в этом усомнилась. Малышка ему понравилась, да настолько, что он явился за ней на вражескую территорию; но как быть с другими детьми? С теми, в ком он не увидел родственную душу? Как много их он убил или позволил убить другим? Как много разрушил семей?
У Светы будет время поискать ответы на вопросы, открыть для себя новые истины и поставить под сомнение старые. Она будет размышлять над этой историей долгое время, а пока... пока стрелки часов вновь побежали вперед с невероятной скоростью.