О баночном пиве я вспомнил интересный случай. В период горбачёвской перестройки, когда был принят Закон «О кооперации в СССР» и предпринимателям-кооператорам разрешили заниматься внешнеэкономической деятельностью, один мой знакомый житель Москвы с украинской фамилией Шпак заработал немалые деньги, экспортируя из Германии пиво, расфасованное в жестяные банки, которые в Союзе тогда были диковинкой. Дело в том, что в Германии предпочитают разливное и исключительно свежее пиво. Если оно перестаёт быть свежим, то пиво возвращают изготовителю, если этот напиток не был изготовлен непосредственно в пивном баре. Пиво перерабатывается, стерилизуется и получает вторую жизнь в расфасованном виде.
Ни один уважающий себя немец не купит баночное пиво, тем более, если на банке указано, что скоро закончится срок реализации продукта. Такое загулявшее пиво оптом можно купить за 10% отпускной стоимости. Эта особенность национальной пивомании Шпаку была известна, который умудрялся привозить в Москву баночное пиво за несколько дней до окончания срока годности напитка. Он растаможивал пиво, и фура с симпатичными баночками быстро улетучивалась. В Европе можно было купить баночное пиво с просроченным сроком реализации и подлежащее утилизации. Но такие случаи были крайне редкими, для этого предприниматель-совок должен был быть везунчиком, баловнем судьбы. Просроченное пиво в Союзе не подлежало растаможиванию, но и тут предприниматель находил выход. В санстанции, не без участия президентов США, лукаво заглядывающих в душу с зелёных купюр, предприниматель получал документ с не успевшей просохнуть круглой печатью, говорящей о пригодности пива для употребления жаждущими согражданами. И просроченное пиво получало третью жизнь.
Но вернёмся к нашему застолью. Кто-то из потенциальных губителей фауны, собравшихся за импровизированным столом, чтобы заморить червячка, напомнил общепринятое застольное правило, говорящее об обязательном соблюдении порядка приёма горячительных напитков: градусы необходимо повышать, а не наоборот.
Следовало начинать с употребления спиртного, содержащего меньшую концентрацию алкоголя, постепенно увеличивая градусность в процессе застолья. Кто-то из публики предусмотрительно взял одноразовые пластиковые стаканчики, недавно появившиеся в обиходе и ставшие незаменимыми в подобных ситуациях. Постигшее нас горе ликвидировали просто?– в ведро слили всё баночное пиво и плюхнули четыре бутылки спирта. «Рояль» и пиво сделали своё дело?—?ёрш получился зубастый. Через час-полтора коллектив разделился на группы. Одни пошли стрелять по банкам из-под пива, другие разглядывать железных коней, доставивших нас к возможному месту встречи с матёрым вепрем.
Владельцы животов и джипов начали хвастаться друг перед другом, демонстрируя свою значимость наличием табунов лошадиных сил под капотами их средств передвижения. Собственники табунов тварей подкапотных добряче захмелели и первыми покинули ряды охотников. Продемонстрировав своих верных любимцев, не так давно бывших в руках граждан недавно объединившейся Германии, животоносцы улеглись «чуток вздремнуть» и дружно захрапели. Второй эшелон охотившихся составили владельцы небольших животиков, прикорнув рядом с крупными животоносцами. Субординация!
Несколько человек увлеклись стрельбой по банкам из-под пива. Храп основной команды им не мешал, но скоро стало совсем темно, и баночники угомонились. Облака, низко висевшие над лесом, прятали луну. Кто-то включил ближний свет и подфарники одного из автомобилей. Стало светлее, но не веселее. Остатки остывшего шашлыка и обилие еды, беспорядочно лежавшей на брезенте, на меня оказывали какое-то непонятное воздействие. Я не мог заставить себя войти в роль охотника. Угомонившиеся баночники, перестав стрелять, начали рассказывать истории из охотничьей жизни и ржать на всю округу. Стало зябко, и я предложил пойти в машины покемарить, а перед рассветом пройтись цепью по лесу. Так и сделали.