Без пяти шесть в дверь позвонили. Наверняка это он. Легкими шагами она подошла к двери, для порядка посмотрела в глазок и быстро распахнула дверь. На пороге стоял Игорь с большой белой розой в руке. Она замерла не в силах вымолвить ни слова. Он был элегантен и одет со вкусом. На нем был хороший аромат и весь вид стильного и уверенного в себе мужчины.
Не затягивая паузу, он сразу протянул руку и коротко предложил:
- Пойдём?
- Подожди..., - она выдохнула разом, не в силах сразу закончить своё предложение, - зайди пожалуйста.
Он вошёл и замер, сразу приметив в проеме столик у дивана и два бокала с приборами на нём.
- Знаешь, я так вымоталась сегодня на дежурстве, что сил идти куда-то у меня почти не осталось. Ты же не будешь против, если мы поужинаем дома?
Она взяла подтянутый цветок на длинном стебле и посторонилась, давая возможность гостю пройти внутрь. Игорь и не возражал. Такая обстановка даже больше подходила своим домашним уютом и располагала для приятного общения даже больше, чем интерьер модного кафе, которое он подобрал в trip advisor неподалёку.
Он прошёл внутрь и оглядел её девичью обитель. Дизайнер тут явно неплохо постарался; интерьер был современным, но в тоже время очень уютным. Акцент был сделан на добротные и явно недешевые светильники, которые создавали причудливую игру света и теней на стенах и потолке.
Большой уютный диван с широкой подушкой явно намекал, что хозяйка любит своё жилище и проводит здесь много времени, предпочитая этот диван и книжку шумным вечеринкам в клубах и ресторанах. Знаете, есть диваны у crate & barrel для гостей, узкие, 24-х дюймовые, на которых присесть на краешек, посидеть недолго в гостях и вскоре покинуть хозяев - у них именно такое предназначение. А есть большие диваны с 29-ти дюймовой широкой подушкой, куда принято забираться с ногами, укрывая их пледом, на которых сидишь часами у камина или с книгой в руке - эти как раз не для гостей, а для себя любимых. Да, американцы понимали толк в мебели и аксессуарах.
Вот такой уютный диван занимал центральное место гостиной, если можно так назвать эту часть ее большой студии.
Она накрыла ужин, он открыл вино и разлил его по бокалам, они сели рядом, начали говорить о прошедшем дежурстве, поминутно зачем-то вспоминая какие-то профессиональные подробности, ну а мысли у обоих были совсем об ином.
Она смотрела на его руки, на широкие плечи и думала, как хорошо бы сейчас уткнуться в этот крепкий торс, чтобы он просто её обнял и прижал к себе, чтобы она почувствовала маленькой беззащитной девочкой, которой вдруг стало хорошо и уютно рядом с этим добрым великаном. А он бы гладил её по волосам, держа в своих мощных объятиях и его широкие ладони приятно касались её плечи и бёдер.
-Катя, - вдруг услышала она у себя над ухом приятный баритон.
Она встрепенулась и открыла глаза. Он держал её обняв за плечи, и она поняла, что только что всё, о чем она мечтала было на самом деле! Сон внезапно окутал уставшую девушку и она, поддаваясь своему подсознанию, в полудреме придвинулась к нему и прижалась, точно сон был явью. Она подумала, что надо бы вырваться из его объятий и сесть обратно, но сил на это у неё не было совсем.
Да и зачем? Она давно мечтала именно о таких мгновениях, что рушить свою сказку собственными руками совершенно не входило в её планы. Напротив, ощутив себя воочию в его крепких руках, она ещё больше подалась навстречу ему, уперлась грудью в его мощный торс и затаилась в ожидании. Игорь обхватил ее, обнял целиком и всю сразу, и они замерли в этой немой паузе.
Сколько это продолжалось они не понимали. Сердца стучали в едином сумасшедшем ритме и прерывистое дыхание обоих говорило о нахлынувшей на обоих безумной страсти.
Она протянула к нему руки и стала расстёгивать пуговицы на рубашке. Он держал ее в объятиях, не двигаясь и даже не шевелясь, словно боялся спугнуть что-то. Когда ничто больше не прикрывало их красивые молодые тела, они опустились на диван и начали, не спеша и не торопясь познавать друг друга, передавая каждой своей клеточкой силу огромного и светлого чувства. Он гладил её по груди, писал пальцем каракули у неё на животе, она смеялась и подставляла его «перу» все новые клеточки своего тела.
Он писал на ней свою книгу страсти, касаясь всех запретных уголков ее тела и души. Не останавливаясь не попробовав ни в одном из тех мест, которые имеют наивысшую чувствительность для женщины. Он водил языком по её соскам, по её животу, гладил пальцами по спине и ягодицам, залезая в самые интимные уголки ее плоти. Она трепетала, постанывала и раскрывала себя этим его ласкам, ни на секунду даже не думая, чтобы остановить его.