Я добрела до увесистой, увенчанной «кремлевской стеной» дачи Марышева с Сургачевой и, не обнаружив присутствия хозяев, повернула обратно. У дачки Риты намеренно замедлила движение — пусть напряжется. Шторки на веранде аж затряслись от страха. Удовлетворенная увиденным, я изобразила злорадную ухмылку. Тронулась вверх по переулку и минуты через три подошла к своей дачке. Бронька сидела за рулем «кефира» и, позевывая, листала цветастый пошлый журнальчик.
Я села в машину. Она искоса глянула на мои ноги.
— Термос в бардачке. Сигареты там же. Поедем или еще походишь?
Ей тоже надоело это безнадежное мероприятие. Подобно любой женщине без определенных занятий, Бронька легко загорается, еще легче гаснет.
— Загадочно все… — Я потрясла термосом. На дне булькало.
Бронька перелистнула стыдливо прикрывшегося Бандераса. Промолчала.
Я раскрутила термос.
— Ладно, подруга, поехали. У какой-нибудь забегаловки тормознешь, подумаем. Желательно без алкоголя.
На Бердское шоссе Бронька вырулила в своей коронной манере — по зверской дуге, расшугивая мирно переходящих дорогу граждан. Вот тут ей и изменила удача — из-за забитого досками ларька материализовался гаишник в кепке и приветливо махнул палкой.
— Ах ты мать твою, — выругалась Бронька, давая по тормозам. — Приехали, блин…
За ларьком мелькнула машина с надписью «ДПС» и еще двое в погонах, не знающих чем заняться.
— Ты, главное, не нарывайся, — бросила я.
— Да ладно, чего там… — Как-то ловко у нее обернулось: одна рука нырнула в сумочку, другая стянула из-под ветрового техпаспорт, права, в воздухе что-то прошуршало и улеглось между бумагами.
— Наблюдай за выражением его рожи, — шепнула, опуская стекло, Хатынская.
Она остановилась довольно далеко от поста — ладно скроенный дэдэшник подходил не спеша, с достоинством.
— Ах да, — вспомнила Бронька и нацепила на нос свои многодолларовые очки с титановыми дужками — рецидивчик лета. Не спорю, в них она смотрелась поизящнее.
— Добрый день, мадам, — козырнул, широко улыбаясь, лейтенант — молодой, смазливый, но уже нагловатый «хозяин дороги». — Лейтенант Рябцев. Как же вы так неосмотрительно, мадам?
— Мадемуазель, красавчик, — показала Бронька похотливый оскал. — В чем проблема?
— А то не знаете, — лейтенант нагнулся и заглянул в салон. Я как могла улыбнулась. — Ехали на красный, поворотник не включили, про скорость вообще молчу. Права, пожалуйста. И техпаспорт.
— Ну все, Бронька, — пробормотала я, — это лет на десять. С конфискацией.
Милиционер, кажется, не услышал. Бронька, не выходя из машины, отдала ему документы. И правильно сделала, что не вышла: оторви она от кресла свои булки — досада лейтенанта добром бы не кончилась.
Выражение его рожи и впрямь поменялось. Но несильно. Непосвященный не почувствовал бы разницы. Он как бы подобрался, сделался серьезнее. Долго всматривался (уверена, не вчитывался) в документы. Каким он образом выгрузил из техпаспорта купюру, я, конечно, проглядела — очевидно, что отработанным движением, но каким?
— Порядок, — постовой вернул документы и снова козырнул. — Можете ехать, мадемуазель. Но ведите себя на дороге по-человечески, прошу вас.
— Благодарствуйте, товарищ лейтенант, — разулыбалась Бронька. Закрыла окно и со словами «Тамбовский волк тебе товарищ» утопила педаль газа. — А впрочем, чего я на него обозлилась? — пустилась она в философские рассуждения, когда выехала на свободный участок трассы и набрала привычную скорость. — Нормальный парень. Практически наш человек в Гаване. Не окажись он сволочью продажной, я бы его, ей-богу, закадрила. И тебя бы не постеснялась. Хотя нет, — передумала она, — окажись этот мент приличным служакой, Лидок, я бы свою кроху со штрафной стоянки знаешь сколько выкорячивала?.. Последний раз меня тормознули в мае…
— Отдала-то много? — перебила я.
— Двадцать.
— Чего — двадцать?
— Ну не пиастров же, — фыркнула Бронька. — Так вот, говорю. Тормознули меня в мае месяце. Там делов-то — на зеленый не успела, ну поехала на желтый, не стоять же, а какой-то лох на «девятке» с Котовского вильнул, я его подрезала, он и вписался в афишную тумбу — хорошо, там людей не было… Так этот мент — не знаю, то ли «голубой», то ли импотент, да еще и денег не берет, — заладил как попка: выявляетесь виновницей дорожно-транспортного происшествия… вы являетесь виновницей дорожно-транспортного происшествия… И хоть бы хрен по деревне. Так знаешь, Лидок, как я от него избавилась?