ЧЕТВЕРГ
Утром просыпаюсь медленно, будто поднимаюсь с глубины. Выплываю с самого дна, из темноты наверх к свету, к искрящейся водной глади. И вот уже лучи солнца лезут в глаза, ослепляя, а я… Стоп! Солнце? Какое, к чёрту, солнце?! Ай!
Жмурюсь и отворачиваюсь, матерясь одними губами. Чтоб тебя, ТЕТРА!
– Реакция зрачка в норме, – констатирует она.
– В норме, в норме. Я жив, я не в коме. Убери чёртов фонарик и отстань, пожалуйста.
– Григорий, у вас все признаки сильного обезвоживания, а также учащённый пульс и тремор рук. Рекомендую полный медосмотр.
– ТЕТРА, это называется похмелье. Подбери мне подходящую кашу. А ещё лучше рассол.
– Позиция «рассол» отсутствует в экспедиционном списке. Рекомендую кашу номер тринадцать с активированным углём и электролитами. Также рекомендую контрастный душ и чай с сахаром.
– Рассол отсутствует, – я усмехаюсь, медленно отлепляясь от койки. – Алкоголь тоже отсутствовал, но у Брагина всё же нашлось. Две банки, блин. Может, у него и рассол есть.
– Вячеслав в критическом состоянии, – информирует ТЕТРА. Она отступает на пару шагов и наблюдает за моими движениями. Возможно, это тоже часть медосмотра. – У него все признаки обезвоживания, тремор рук…
– Да-да, и учащённый пульс. Понятно. – Кое-как усевшись, я целюсь пальцем в часы, но попадаю по экрану только с третьей попытки. – Славик, приём. Ты… ты в критическом состоянии?
Ответа нет, слышу лишь какой-то ровный шум на фоне, будто дождь идёт. Похоже, Брагин снял часы и уже принимает лечебный контрастный душ. Надо бы и мне. Но вначале…
Сижу и, почёсывая щетину на щеке, вспоминаю, что «вначале». Мысли с похмелья разбегаются и путаются сильней обычного. Надо бы побриться? Нет, не это, это потом. А что вначале? Ах да, рассол. Может, у Могилевского?
– ТЕТРА, а что Иосиф Михалыч? Тоже в критическом?
– Иосиф здоров. Функциональное состояние организма соответствует норме.
– Это как так? Мы с Брагиным подыхаем, а этот жучара в норме?! – Я до того возмущён, что встаю резко, рывком. В глазах темнеет, судорожно вдыхаю, подавляя приступ тошноты, и плюхаюсь обратно на койку, бурчу: – Наверняка чё-нибудь припрятал. Если не рассол, так ещё что-то.
Вызываю Могилевского по своим часам, но потом вспоминаю, что вчера его заблокировал. Чёрт! А как разблокировать? Роюсь в настройках, но не могу найти нужную опцию. Да уж, голова совсем не варит.
– ТЕТРА, где этот гусь?
– Простите, не поняла. Какой гусь?
– Могилевский, ТЕТРА! Где. Сейчас. Могилевский?
– Иосиф – в чистой комнате научного блока.
Ну естественно! Раз он в норме, то конечно, уже засел за эксперименты. И спал наверняка нормально, не так, как я. Неожиданно вспоминаю недавний ночной кошмар, вздрагиваю и подозрительно вглядываюсь в ТЕТРУ. Стоит совсем, как в том сне, но ни крысиных глаз, ни зелёной кожи – слава Богу! – нет. Хлопает глазами, а потом повторяет:
– Рекомендую медосмотр, – и, не дождавшись никакой реакции, уходит по своим делам.
Некоторое время я продолжаю сидеть, силясь собраться с мыслями, пока наконец не осознаю, что моё состояние и правда критическое – ещё чуть-чуть и сдохну от сушняка прямо на этой койке.
Кое-как поднимаюсь, выхожу из каюты в коридор и аккуратно, по стеночке добираюсь до пищеблока. Там – никого. Ни Брагина, ни Могилевского, ни даже ТЕТРЫ. «Пищеварительный» эмбиент гудит и отдаёт в голове скверным эхом – явно на похмелье не рассчитан. Жадно, залпом выпиваю поллитровую бутылку воды и удовлетворённо вздыхаю.
Обратно к себе иду уже пободрей. Время от времени кошусь на тень, но та держится молодцом – не забегает вперёд, не скачет вокруг. В общем, не хулиганит, лишь послушно следует движениям. А я, прихватив из каюты мыло и полотенце, направляюсь в душ.
Душевая – общая, как в тюрьме, армии или на заводе (у нас тут, в общем-то, всего понемногу). Основное отличие, что вода – непроточная. То есть уходит в сток, фильтруется (фильтрация вроде трёхступенчатая), а затем собирается в баки и по новой подаётся в водопровод. Лично я на этот счёт довольно мнителен – ну не нравится мне пользоваться водой, которая до этого обмывала чью-то задницу, сколько бы фильтраций она потом ни прошла. В общем, душевой я пользуюсь редко, от случая к случаю. А вот Брагин в силу своей феноменальной потливости моется регулярно, дважды в день.