Настоящая лишь сметана – из холодильника, в маленьких порционных упаковках. Почти такую мы ели и на Земле. Я сижу в пищеблоке, поглощая окрошку ложка за ложкой, и обдумываю это «мы».
Что именно оно значит, кто конкретно за ним стоит? Напряжённо пытаюсь вспомнить хоть что-нибудь, но в памяти не всплывает ничего определённого. Это «мы» намертво связано со мной, неотделимо, но в то же время и эфемерно, абстрактно. Как душа, например.
Понимаю, что скребу по дну пустой тарелки и откладываю ложку в сторону. Безудержно хочется спать. Может, это запоздалый эффект от целых двух за одно утро прикосновений лапы, или последствие похмелья, или же просто послеобеденный сон. Всё ещё мысленно анализирую, разбираю слово «мы», силясь понять, что же оно в себе содержит.
«Содержит “м” и содержит “ы”», – устало думаю я, после чего роняю голову на стол и мгновенно засыпаю.
Мне снится сгусток света. Он мерцает и переливается в звуках «пищеварительного» эмбиента, мерцание кажется ритмичным – одна короткая вспышка, четыре продолжительных, одна короткая, четыре продолжительных. Этот свет будто бы сразу здесь, совсем рядом, перед глазами и в то же время бесконечно далеко. И будто бы не совсем свет, а нечто промежуточное, застрявшее между светом и чем-то ещё. Метасвет?..
В звуки эмбиента вплетается «Dancing Queen», играет невыносимо медленно, намного медленней оригинала, как если бы какой-то экспериментатор взял и уменьшил скорость воспроизведения в несколько раз. Музыка дребезжит, искажается, мутирует, голоса Фриды и Агнеты напоминают скорее предсмертные, полные страданий стоны, а сгусток света мягко колышется влево-вправо, вверх-вниз, словно танцует. Глядя на него, я улыбаюсь и одновременно с этим плачу. Просыпаюсь со слезами на глазах.
Поднимаю голову со стола – я всё ещё сижу в пищеблоке, только разулся и ноги по-турецки на стуле скрестил. Тарелки из-под окрошки рядом нет, а поодаль, у раковины стоит ТЕТРА и моет посуду. Заметив моё пробуждение, поглядывает искоса, будто хочет что-то сказать, но молчит.
Смотрю на часы и глазам не верю – без десяти полночь. Я что, уснул в обед и проспал до самой ночи?! Если так, то сейчас будет – ох, да! – очень тяжко.
Кряхтя и охая, кое-как поднимаюсь, но идти не могу – ноги затекли. Стою, держась за стол, жду, пока отпустит.
– ТЕТРА, где Брагин и Могилевский?
– Иосиф – в чистой комнате, Вячеслав – в рекреационном отсеке.
– Обалдеть! Значит, так и просидели там всё это время?
– Иосиф – да, а Вячеслав, я видела, куда-то отходил, а потом возвратился.
– Ну да, – бурчу я. – У Вячеслава ведь есть возможность сходить в туалет. В общем, надо всё это прекращать.
Ноги ещё в норму не пришли, но я через силу, хромая, ковыляю в рекреацию. После столь продолжительного дневного сна все проблемы кажутся незначительными, легко решаемыми. Мной владеет спокойствие и умиротворение, а потому с порога напрямую заявляю Брагину:
– Славик, хватит фигнёй страдать. Отпусти наконец человека пожрать и посрать.
– Как грубо, – он качает головой и безучастно, словно сторонний наблюдатель, замечает: – Зря ты портишь историю такими словами.
– Чего? – растерянно переспрашиваю. – Какую историю?! Слава, я говорю – хватит дурью маяться. Пора расходиться, ночь на дворе.
– Да, ты прав. – Брагин смотрит на часы. – Ровно полночь.
ПЯТНИЦА
– Ровно полночь, – повторяет он. – А в Екатеринбурге вообще два ночи.
– А причём тут Екатеринбург?
– Так я из Екатеринбурга. Забыл? Или я не говорил?
– Наверно я забыл. Или ты не говорил, – философски развожу руками. – А у тебя чего, часы по Екатеринбургу? Не по Москве?
– Ну так, всего понемногу.
– В смысле?
– Ну ложусь по Екатеринбургу. Встаю по Москве.
– Славик, да ты охренительно устроился, как я погляжу, – усмехаясь, набираю Могилевскому. – Йося, ты в курсе, что Вячеслав Иваныч у нас просыпается по Москве, а засыпает по Екатеринбургу? Нехило так – плюс два часа на сон из воздуха. Как думаешь?
– Не знаю, – холодно отвечает он. – У меня калининградское время.
– С чего вдруг?
– Я из Калининграда. Да и вообще привык, удобно – всё делаешь пораньше. – Могилевский замолкает, потом добавляет уже с некоторой теплотой в голосе: – А в Екатеринбурге я трижды был. На конференциях. Хороший город.