Послушно поворачивается, и моему взору предстаёт россыпь портов между лопаток, среди которых и искомый nanoUSB. Начинаю шарить по карманам в поисках конверта с флешкой. Но нахожу лишь дурацкую плюшевую крысу. Роюсь всё встревоженней, яростнее – ничего.
– Чёрт, да где ж эта флешка? – бормочу растерянно. – ТЕТРА, тебе не попадался конверт?
Она оборачивается, и зелёный свет фасеточных глаз вдруг сменяется красным. А в лицо мне со всей дури влетает углепластиковый кулак.
* * *
Вакуум первичен. Вакуум стар, как сама Вселенная. Вакуум пуст, и если доберётся до тебя, то опустошит тоже. А единственный способ этого избежать – заполнить вакуум. Заполнять снова и снова, каждый день, каждую секунду. И неважно чем, всё равно. Что угодно лучше пустоты.
Вот сейчас, например, окружающий вакуум заполняется звуками… гармошки. Доносится откуда-то издалека, а затем сменяется балалайкой, обрамлённой ритмичными духовыми. Духовые играют в ритме «раз-два, раз-два», а музыка – весёлая, простецкая – нарастает, как будто подходит всё ближе и ближе на толстых, кривых ногах.
Раз-два, раз-два.
Что-то до боли знакомое, заезженное, приевшееся давным-давно. Что-то с привкусом школьной формы и очередей, Горбачёва и видеосалонов.
– За морями есть лимоновый сад…
Это что, «Дюна»?!
Открываю глаза, вижу Брагина и ТЕТРУ. Задорно отплясывают, как на деревенской свадьбе. Брагин, согнув руки в локтях, танцует нечто среднее между «Хава нагила» и «Танцем маленьких утят», а ТЕТРА просто повторяет все его движения, запаздывая примерно на секунду. Её фасеточные глаза мигают разными цветами, словно светомузыка.
Брагин видит, что я очнулся, и, не прекращая плясать, выуживает из кармана конверт Могилевского, из конверта – флешку. Вертит ею у меня перед носом, тычет в лицо и подпевает «Дюне»:
– Но я тебе не дам. Не смей меня винить.
Хочу отмахнуться, но пошевелиться не могу. Лежу посреди технички на верстаке. Ноги связаны, левая рука примотана к туловищу, а предплечье правой намертво зажато в здоровенных слесарных тисках. Поверх тисков сидит Тотошка и таращится на меня своими выпуклыми глазами.
– Слав, чё происходит?
Не слышит или делает вид. Картинно прикладывает руку к уху и продолжает танцевать под грохочущую музыку. ТЕТРА тоже танцует и тоже прикладывает руку к уху.
– Страна Лимония – страна без забот…
– Музыка – стоп, – ору я, и песня обрывается на полуслове.
Глаза ТЕТРЫ прекращают мигать, светят зелёным. Брагин по инерции танцует ещё несколько секунд, затем останавливается и, укоризненно покачивая головой, замечает:
– Надо было тебе и пасть заклеить. Всё равно ничего умного не скажешь.
– Ещё как скажу. Ты хотел меня убить! В рубке.
– В рубке? Каким бы макаром я попал в рубку?
– А таким, что у тебя полный допуск. Тогда в коридоре, когда ты придуривался и плакал, я хотел тебе дать только доступ к данным. Но ты запудрил мне мозги, и я открыл штурманский допуск.
– Я понятия не имею, что ты вообще мелешь! Доступы, допуски… – Брагин раздражённо отмахивается, а затем тычет в мою сторону флешкой. – Зато знаю, что вот это такое.
– Это Могилевского.
– Ну конечно. А ты просто нашёл и нёс в полицию.
– Откуда она у тебя?
– Ты потерял. Вчера в чистой. Ты же везде всё теряешь. – Он пристально смотрит на меня. – Честно сказать, я не был уверен, что ты решишься это применить. Поэтому, – он кладёт флешку в конверт, а конверт откидывает в сторону, как мусор, – я применил первый. Взломал ТЕТРУ и дал ей простое указание – вырубить тебя, если скажешь слово «флешка» или «конверт».
– Я сказал и то и то, – признаю нехотя.
– Бинго. – Брагин хищно улыбается, подходя ко мне с мотком скотча. Разматывает на ходу. – А теперь я всё-тки запечатаю твой хлебальник. Так, на всякий пожарный.
– Убьёшь меня – никуда не долетишь, – успеваю выпалить я, прежде чем липкая лента покрывает губы.
– Убью? – недоумённо переспрашивает Брагин, трижды обматывая скотч вокруг моей головы. – Гриша, я не хочу тебя убивать. Я тебя починю. – Он замолкает, как бы давая мне возможность переварить услышанное, а затем продолжает: – Ты трогал инопланетную заразу и теперь сломан. Но это не приговор – всё чинится. Считай меня оптимистом, но я верю, что твоя неисправность некритична. Мы начнём с руки. Удалим этот фрагмент. – Он опускает глаза на зажатое в тисках предплечье, берёт шило и проводит остриём мне по тыльной стороне локтя, чуть не вскрыв вену. – Да, вот по этой красной линии. А затем перезапустим портал. Если не получится, удалим следующий фрагмент.