* * *
Наша жизнь – это в определённой мере череда засыпаний и пробуждений. Можно лишь гадать, сколь длинной эта череда окажется в каждом конкретном случае, но совершенно точно она начнётся с пробуждения и окончится засыпанием. А если вслед за засыпанием – даже самым мучительным – приходит пробуждение, значит, ты всё ещё жив.
– На чём… я… остановился?
– Простите, не поняла.
– Я что-то… говорил.
– Григорий, вы молчали. Вы только что очнулись, а потом сказали: «На чём я остановился?» и ещё…
– ТЕТРА… заткнись… пожалуйста. Лучше скажи… я долго… был… в отключке?
– Девятнадцать часов и…
– Девятнадцать?
– Да, и одиннадцать минут.
– Как долго… Значит… уже воскресенье?
– Верно, воскресенье.
ВОСКРЕСЕНЬЕ
– Понятно… Наверно поэтому… я и… воскрес.
– Вы не могли воскреснуть, потому что не умирали. Вы очнулись.
Ну ясно – ТЕТРА в своём репертуаре.
– Знаешь… мне снилось… что я… убил тебя.
– Это невозможно. Андроида нельзя убить.
– Знаю, но… во сне было… можно.
– А если можно, то обязательно убивать?
– Нет, но… ты… ты…
– Сделала что-то не так?
– Нет, ты… скорее… не сделала что-то… так.
– Простите, не поняла.
– Я и сам… не понял… Это будто был… чужой… сон… Погоди… ТЕТРА…
– Да, Григорий.
– А где… Брагин?
– Вячеслав в техническом блоке.
– ТЕТРА, я… не это… имел в виду.
– А что вы имели в виду?
– Он жив?
– Вячеслав мёртв. Вы сказали: «ТЕТРА, убей его». И я уб-б-б-б-б-б-б-б-б-б-била.
– Что с тобой?.. Чего ты… заикаешься?
– Дополнительные алгоритмы, загруженные Вячеславом, работают нестабильно.
– Ну блеск… Час от часу… не легче… А мы… мы в медблоке?
– Да, Григорий. Лежите, не вставайте.
Я не слушаю и пытаюсь приподняться на локтях, но вместо этого заваливаюсь на правый бок. Оказывается, локоть у меня всего один. Да и тот левый.
– ТЕТРА, где моя рука?
– В мусорном баке. Хотите, чтобы я принесла?
– Нет, не надо, – произношу еле слышно, а сам всё пялюсь на перебинтованный плечевой отросток.
– Это Брагин, да?
– Простите, не поняла.
– Это Брагин отрезал мне руку?
– Вячеслав нап-п-п-п-п-п-п-п-п-п-пал на вас и необратимо повредил срединный нерв. Я ампутировала руку.
Нерв… Значит, вот что это была за лампочка в голове.
– Рекомендую полный покой в течение трёх суток, – продолжает ТЕТРА. – Затем компрессионная терапия, уход за рубцом, массажные воздействия, мышечные тренировки, подготовка к протезированию. Полное восстановление при благоприятных обстоятельствах займёт около полутора лет, если…
– ТЕТРА, заткнись пожалуйста.
По лицу текут слёзы, утираю рукой (левой, конечно) и горько усмехаюсь. Обвожу взглядом медкабинет.
Вон там, возле стола мы с Брагиным и Могилевским, вусмерть пьяные, клялись в дружбе навек. А вон на стуле лежат аккуратно сложенные мои вещи (водолазка с двумя рукавами – оптимистка), а поверх них сидит Тотошка. Присматривает как обычно.
– ТЕТРА, ты же видела её.
– Простите, не поняла.
– Эту зелёную биомассу. Тогда, в техничке. Ты видела её, да?
– Да, – ТЕТРА кивает. – Это неопределённая форма жизни.
– Эта форма жизни зачем-то помогла мне. А ведь я только и делал, что пытался от неё избавиться. – Напряжённо всматриваюсь в Тотошку, а убедившись, что из неё не торчат зелёные щупальца, перевожу взгляд на ТЕТРУ. – С чего помогать тому, кто хочет от тебя избавиться?
– Информация отсутствует. – ТЕТРА пожимает плечами. Человеческое движение в исполнении углепластикового скелета выходит жутковатым. – Возможно, тот, кто помогает, тоже чего-то хочет.
– Возможно, – задумчиво повторяю я. – Вот только как понять, чего хочет кучка зелёной блевоты?