– ТЕТРА, – говорю тихо, но твёрдо.
– Да, Григорий.
– Убей меня.
– Вып-п-п-п-п-п-п-п-п-п-полняю.
Она делает шаг в мою сторону, протягивает руки. Фасеточные глаза вспыхивают красным.
Задушит? Сломает шею? Вырвет сердце из груди? «Дополнительные алгоритмы, загруженные Вячеславом…» Интересно, а среди этих алгоритмов указан способ убийства по умолчанию? Или взломанный андроид волен выбирать сам?
Углепластиковые руки обхватывают шею.
Значит, всё-таки задушит? Или просто башку оторвёт к чёртовой матери?
Пытаюсь отбиваться левой рукой, но тщетно. Сдавила горло намертво – ни пискнуть, ни вырваться.
Зажмуриваюсь и мысленно признаю, что сглупил. Смертельно, блин, сглупил – ни дать ни взять премия Дарвина. Мать-земля сейчас, может быть, в другом конце корабля и физически не успеет помочь, даже если захочет. Да и что она сделала бы против такого терминатора?
Интересно, Брагина ТЕТРА убила так же? А где сейчас тело? В техничке? А, ну да – она ведь сказала, что в техничке. Надо убрать. Слишком много орга…
Мысль обрывается на полпути. Задыхаюсь, начинаю обмякать и почти теряю сознание, как вдруг хватка слабеет. Раздаётся оглушительный взрыв, и меня обдаёт градом осколков.
Открыв глаза, успеваю увидеть, как оторванные углепластиковые руки отлипают от моей шеи и безвольно падают на пол. Колени подкашиваются, плюхаюсь на кровать и сижу, ошарашенно хлопая глазами. Какого чёрта вообще случилось?!
Всюду чёрные обломки, куски каких-то плат, чипов, микро- и наномеханизмов, среди которых валяются и ротовой динамик, и навсегда потухшие фасеточные глаза.
«Дополнительные алгоритмы, загруженные Вячеславом, работают нестабильно». «ОПАСНО». Она что, перегрелась и взорвалась из-за обхода трёх законов? Или…
– Это ты сделала?! Ты здесь?! – выкрикиваю и захожусь сиплым кашлем. Ответа нет.
Прокашлявшись, плетусь к своей одежде. Грудь у меня исцарапана, лицо, кажется, тоже. С горем пополам натягиваю штаны и футболку, часы кладу в карман, мимоходом глянув на экран. Полседьмого утра, шестое число седьмого месяца. Чуть поколебавшись, беру и Тотошку – вдвоём всё-таки веселей.
Выходим из медблока и стоим, как шерочка с машерочкой, раздумываем, куда идти. За что взяться? С чего начать? Наверное, с технички. Там Брагин. Органика… Слишком много органики…
Техничка открыта, внутри истошно, хрипло орёт до сих пор включённая болгарка. Мотор, кажется, вот-вот перегорит – работает с перебоями, отчего залитый кровью алмазный круг то и дело останавливается, а визг прерывается. При таком раскладе болгарка напоминает деревенскую бабу-кликушу, раскорячившуюся возле трупа и жалобно воющую: «Убили! Убили!».
Тело Брагина успело окоченеть, на шее – чёрно-синие следы, в раскрытых глазах – чернота, даже белков не видно. Кажется, впервые в жизни от него не разит потом. Впервые в жизни… Неудачный выбор слов.
Хватаю за ногу, волоку прочь из технички. Нужно дотащить до шлюза, сбросить с корабля, избавиться от лишней органики. Но уже через десяток метров устаю настолько, что едва могу продохнуть. Кашляю, бросаю труп, плетусь в пищеблок. Нужно поесть рекомендованной каши и набраться сил. Какая там? Номер одиннадцать?
В пищеблоке играет какой-то новый, странный эмбиент – от него в горле першит. Может от музыки першить в горле?
Набираю на автомате «11», и мне в тарелку льётся чёрная смолоподобная жижа. Брезгливо морщась, пробую чуть-чуть, на кончике ложки, и меня тут же рвёт. У этой каши привкус горя. И душной летней ночи. Хочу запить водой, но вода тоже чёрная. Отшвыриваю бутылку в сторону, ухожу.
Почёсывая щетину на щеке, вспоминаю, что давно хотел побриться. Ну да ладно, потом. Сейчас лучше бы отдохнуть, и я иду в жилой блок.
Стараюсь не шуметь – уже ночь, и Могилевский наверняка спит (он же по калининградскому времени). Захожу в свою каюту и оказываюсь в непроглядной черноте. Здесь пахнет горем и душной летней ночью, приходится идти наощупь.
Иду, иду, иду, а каюта всё не кончается, будто идёт вместе со мной. Ил удлиняется в бесконечность. Неожиданно нащупываю впереди… чью-то руку, и обнаруживаю, что копаюсь в мусорном баке. Вытаскиваю ампутированную конечность, примеряю к забинтованному плечевому отростку – моя. Органика… Просто лишняя органика…