Подаю питание на ковырялку, и по ту сторону стального корпуса, в открытом космосе начинает развёртываться лапа. Огромная, размером с добрых полкорабля – наша проводница в портальный коридор. Запускаю встроенные в лапу гамма-излучатель и детектор «чёрных точек». Гамма-излучатель начинает неспешно заряжаться, детектор готов уже через пару секунд, открываю сопутствующую карту.
Ввожу стандартную космическую скорость и временной диапазон, равный от шести до семи суток. В ответ программа вычерчивает две концентрические окружности и штрихует область между ними – зону, в которой корабль ориентировочно окажется через шесть дней-неделю. Внутри зоны – целых семь «чёрных точек». И какую выбрать? Использую надёжный, проверенный веками способ.
«Эники, беники ели вареники,
Эники, беники съели вареники,
Эники, беники, хоп!
Вышел зелёный сироп».
Исходная точка выбрана, теперь задаю пункт назначения – ввожу координаты конечной, «домашней» точки. Той, что возле нашей земной Луны. Маршрут из точки А в точку Б построен, остаётся дождаться готовности ковырялки.
– Осуществляется подготовка к инициации портального коридора, – информирует Куратор. – Время ожидания – более четырёх минут. Желаете прослушать стандартное введение в биоастрофизику?
Я, конечно, уже сто раз его слушал, но это, в общем-то, традиция, ритуал. Инициация портала – всегда нечто вроде праздничного мероприятия, а стандартное введение как раз добавляет протокольной торжественности.
– Ладно уж, жги.
– Простите, не понял.
– Желаю, говорю. Врубай.
На экране передо мной возникают две точки (А и Б), проекция портального коридора между ними и таймер до его инициации. Четыре минуты одиннадцать секунд, десять, девять, восемь… А Куратор тем временем начинает свой стандартный ликбез.
– Издревле человек мечтал о межзвёздных перелётах. – Насколько «издревле» не уточняется, тут главное высокопарность. – Однако старт этой мечте был дан только двенадцатого апреля тысяча девятьсот шестьдесят первого года, когда космонавт Гагарин произнёс с борта корабля «Восток» знаменитое «поехали».
Последнее слово звучит голосом самого Гагарина, а его чёрно-белое фото в скафандре появляется на экране. Куратор две-три секунды молчит (видимо, чтобы не мешать взлёту «Востока»), затем продолжает:
– Первый полёт в космос состоялся, но что же межзвёздные перелёты? До них ещё было далеко. «Доехать» даже до ближайшей звездной системы – Альфа Центавры – по-прежнему оставалось невыполнимой задачей, и наиболее прозорливые учёные принялись искать подспорье в феномене чёрных дыр.
На экране сменяются фотографии дюжины «наиболее прозорливых», из которых лично мне знакомы трое – лукаво улыбающийся Пенроуз, мудро прищурившийся Хокинг и, конечно, демонстрирующий свой орлиный профиль Давидянц.
– Профессор Рубен Давидянц, – оглашает Куратор. – Именно он в две тысячи тридцать втором году выдвинул гипотезу, что космическое пространство вокруг нас испещрено особыми точками с совершенно невероятным потенциалом. С потенциалом чёрных дыр, и более того – предположительно, как раз из подобной «чёрной точки» миллиарды лет назад возникла наша Вселенная.
– То есть сдетонировала одна точка из многих, – это уже, с сильным армянским акцентом, говорит сам Давидянц, – а остальные так и остались… э-эм… в «спящем» режиме.
По моему телу волной проносится тепло. Это результат «прикосновения» лапы, сканирующей внутренности корабля и выявляющей органику для расчёта коэффициента присутствия.
– Всю последующую жизнь Давидянц искал способ пробудить «чёрные точки», но так и не преуспел и умер, снедаемый страхом, не приведёт ли излишнее рвение учёных к новому Большому взрыву. – Куратор выдерживает многозначительную паузу, затем продолжает: – Однако история не приняла столь мрачный оборот. Ведь всего через несколько лет после смерти Давидянца двое талантливых исследователей независимо друг от друга сделали удивительные открытия в смежных областях физики, а впоследствии, объединив усилия, наконец-таки совершили невозможное.