– Историю? Про что?
– Про космос… естественно.
– Естественно, – машинально соглашаюсь я.
– Но только…
– Что, детка?
– Давай… с ужасами.
– С ужасами? – переспрашиваю я и грустно усмехаюсь, качаю головой. – Мало нам в жизни ужасов?
Тут же жалею о сказанном, мысленно проклинаю себя, что ляпнул такую чушь и вообще банальщину. А Элька не сердится, не спорит, даже наоборот.
– Немало, – соглашается она. – Но когда… страшно там… то не так… страшно здесь.
Элька говорит очень рассудительно. Слёзы-львы грозят сорваться с тумбы, и я нещадно хлещу их кнутом, оставляя кровавые рубцы. А вслух заговорщически предлагаю:
– Раз ужасы, то давай свет потушим, а? Чтоб страшней.
Гашу ночник, сажусь у кровати и, гладя Эльку по голове, начинаю рассказывать.
Про что? Про космос, естественно. И с ужасами. Разве так сложно придумать историю, когда просит твоя дочка? Когда это единственное, что ты теперь можешь для неё сделать. И подлиннее, пусть даже на всю ночь. Тем более что сегодня – пятница, шестое число седьмого месяца. Разгар лета, и выходные впереди – завтра никуда идти не надо, можно не спать допоздна. Мы и не спим.
Элька слушает очень внимательно. Иногда тихонько уточняет значение незнакомых слов. Иногда еле слышно посмеивается или издаёт удивлённый вздох. В такие моменты сдерживать слёзы-львов сложнее всего. Но рассказчик должен быть невозмутим, а шоу должно продолжаться.
Элька засыпает очень медленно. Сон обволакивает её, будто густой сироп. Дыхание становится громче, размереннее и как-то… светлей, что ли? Кажется, что Элька вдыхает окружающий мрак, а выдыхает свет. Что она излучает, испускает свет. Что она и есть свет.
Меня тоже клонит в сон, но – нет, чёрта с два! Упрямо встряхиваю головой и продолжаю рассказывать, поглаживая маленький детский лобик. И пусть я уже не слышу Элькиного дыхания, не вижу исходящего от неё света, не ощущаю присутствия, а маленький детский лобик, невзирая на душную летнюю ночь, становится неумолимо холоднее… я продолжаю рассказывать.
Путаюсь, сбиваюсь, запинаюсь, забываюсь, история вязнет, стопорится, сворачивает куда-то не туда, но я продолжаю рассказывать. Пока я рассказываю, Элька слушает. Точно знаю, что слушает. Пока продолжается история там, продолжается и здесь.
И даже когда вокруг начинают виться, метаться какие-то тени, даже когда они тормошат меня, дёргают за руки, трясут за плечи, бубнят что-то в уши, я не обращаю никакого внимания. Лишь упрямо встряхиваю головой и продолжаю рассказывать.
Пока я рассказываю, Элька слушает.
А когда история закончится… я начну другую.
ПОНЕДЕЛЬНИК
Понедельник – он и в космосе понедельник. Тоскливый рабочий день после выходных. И неважно, что у нас здесь все дни одинаковые – понедельник всё равно нагоняет тоску. У нас тут, строго говоря, и «дней» никаких нет. Система планет, которую исследует Фредриксон, находится на таких задворках, что местное солнце светит скорее как наша земная луна. В общем, снаружи всегда ночь. Вечная космическая ночь, которую, чтобы не рехнуться, легче считать какой-то временной, ну хотя бы полярной, и делить на привычные семь дней. Из которых именно понедельник обладает этим отвратным свойством – обнулять всё хорошее и тонким слоем размазывать по тебе ощущение безысходности.
ПЕНТА набирает себе в автомате тарелку оранжевой каши (номер сорок два, на основе органической смазки с добавлением витаминов А и Е), а я выхожу из пищеблока и направляюсь в рубку. Этим утром зонд доставил последний образец вулканических спор, и Фредриксон наверняка сейчас в чистой комнате просвечивает их гамма-лучами, обрабатывает кислотами и всё в таком духе. Ну а нам пора собираться домой.
– Здравствуйте, Григорий. Могу чем-то помочь?
– Здорово, Куратор. Включи что-нибудь?
– Что именно? Музыку, кино, аудиокнигу?
– Да ладно, чего уж там – врубай своё любимое.
– Простите, не понял.
– Куратор, не тупи. Стандартное введение в теоастрофизику.
– Желаете продолжить воспроизведение?
– Желаю.
Подаю питание на перст, и по ту сторону стального корпуса, в открытом космосе начинает развёртываться длань. Огромная, размером с добрых полкорабля – наша божественная проводница. Запускаю гамма-излучатель и детектор «чёрных точек», открываю сопутствующую карту, выбираю точку А, инициирую врата.