– Так вы не из резервуаров? Нет, я вижу. Война между бандами разгорается все больше. Даже смешно. Когда мы жили в резервуаре, мы думали: ну на что нам полиция? Только бить в зубы, забирать во время облав и вытрясать душу. А теперь у нас нет полиции, и кто будет бороться с бандами? Теперь банды борются между собой. Они хотят установить свою власть. Хватают людей и перепрограммируют. Надо смотреть в оба, а то превратишься в крутую девицу какого-нибудь хулигана, о котором ты прежде и не слыхала. И после ты будешь готова за него умереть. Скверно все это. Особенно теперь, когда у каждого эти винтовки, видели? Знаете, о чем я говорю?
– У каждого? – спросил Трис. – Я видел винтовку у вашего часового. Ей не положено ее иметь. Винтовками могут пользоваться только программированные самураи.
Жители деревни расхохотались. Теперь их собралось человек восемь.
– В резервуарах, наверно, больше ста винтовок, – объяснил Фу-я. – Даже, может, двести. Это сильно нас беспокоит.
Чарли сидел у него на коленях. Фу-я взглянул на его рисунок и сказал:
– Эй, смотри-ка! Очень хорошо.
Чарли Ренегат даже не поднял голову. Он чертил на бумаге круги и пересекающиеся длинные яркие линии, прямые, чистые и загадочные, походящие на прохладные реки света.
Где-то далеко Уайет вел единоборство чародеев с комбинами. Хотя, скорее всего, поединок уже закончился. Но тут, в деревне, можно было так спокойно посидеть, поболтать, посмеяться. Девчушка, которая отводила глаза и краснела, как только к ней обращались, вытащила флейту и начала играть. Кто-то достал две короткие металлические трубки и начал отбивать ритм. Скоро образовался целый оркестр, и люди пустились в пляс.
Ребел не танцевала. Для нее танцы в невесомости, как и секс в невесомости, были лишь неполноценным заменителем. Пока Чарли рисовал свои схемы, она подключила его к программеру.
– Не ерзай, – сказала Ребел и ввела ребенка в транс.
Ее пальцы пробежали по платам, и она с головой ушла в тонкое искусство редактирования психики. Это занятие нравилось обеим ее личностям, и по крайней мере на час Ребел забыла, кто она. Потом ее руки в нерешительности зависли над платами, и Ребел оторвалась от работы. Она со вздохом сняла с головы датчики, и Чарли зашевелился. Женщина Фу-я, Гретцин, спросила:
– Теперь вашему малышу лучше?
– Я только его врач, – раздраженно ответила Эвкрейша. – Он не мой, он вообще ничей. Сирота. – Небольшой внутренний сдвиг, и она снова стала Ребел. – Чтобы он выздоровел, с ним надо много работать. Он такой слабенький, что я рискнула подправить только какие-то мелочи. Сейчас у него есть только тень личности: на самом деле – это всего лишь воспоминание, оставшееся после галлюцинации. Работать с таким материалом очень трудно.
Фу-я подплыл и поднял ребенка на руки.
– Пошли, Чарли. Я покажу тебе, как складывать из бумаги птиц.
Гретцин смотрела им вслед.
– Я и не думала, что ребенок ваш. Только немного надеялась. – Она фыркнула. – Птицы из бумаги!
В шератоне все стояло вверх дном. В прудах поверх утонувших тентов плавали вырванные с корнем деревья. Ребел обошла гору битого стекла. Она провела пальцем по стене, палец стал черным от сажи.
– Где Чарли? – спросил появившийся перед ней Уайет.
– Я познакомилась в орхидее с одной парой и наняла их за ним присмотреть. Он остался у них в деревне.
– Почему ты это сделала?
– Я думала, ему это пойдет на пользу. Тихая, спокойная жизнь разовьет его индивидуальность, и тогда я смогу еще с ним поработать. – Они шли в ногу. – Господи, Чарли так привязался к Фу-я, что, когда надо было идти домой, с малышом случилась истерика. Я боялась их разлучать, потому что мальчик может не справиться с переживаниями и весь наш труд пропадет.
– Гм-м.
Они прошли мимо бригады отделочников, позолотчиков и резчиков. Везде сновали рабочие, ремонт шел вовсю.
– Послушай! Я хочу кое-что тебе показать. Зал заседаний превратили в морг, мертвецы лежали на носилках у ручья с золотыми рыбками.
Трупов было семь, все комбины.
– Я перепугал их и спровоцировал на преждевременную атаку, – сказал Уайет. – Поэтому потери такие незначительные. Они прекрасно понимали, что не смогут надолго захватить шератон и им придется платить большие деньги за каждого убитого человека.
Он остановился около трупа со вскрытым животом и раздвинутой вокруг разреза кожей. Онемев от ужаса, Ребел как завороженная смотрела на блестящие внутренние органы. Там и здесь сверкал металл. Уайет поднял руку мертвеца и повернул ее.
– Видишь? В кончике каждого пальца убирающиеся внутрь провода. Достаточно откусить кусочек кожи, и можно подключиться к любому компьютеру. Под кожей три раздельные системы антенн и второй позвоночник с емкостью памяти на Бог весть сколько гигабайтов.
– Боже! – проговорила Ребел. – Они что, все такие?
– Нет, только пятеро. Мы назвали их взломщиками, потому что их единственная цель – прорваться в компьютерную систему. В каждую группу, которая летит в пространство людей, комбины включают несколько взломщиков. Их легко обнаружить, так как они просто начинены металлом. Как только мы их изолировали, схватка закончилась.
– Убили!
Прихрамывая, вошла Констанция, ее сопровождал Фрибой. Его голову стягивала грязная повязка.
– Вы их не изолировали, мистер Уайет. Вы их убили.
На вышитых вставках ее платья виднелись пятна. Она задыхалась от дыма и гнева.
– Разве вам не поручили позаботиться о кустарниках, Мурдфилз?
– Этим занимаются мои подчиненные. Я хочу знать, зачем вы спровоцировали эту бессмысленную зверскую бойню.
Техник добрался до крышки люка у основания моста. Вспыхнул экран, и зажглось небо. Оно было синее с большими кудрявыми облаками.
– Вряд ли это можно назвать бойней, – улыбнулся Уайет. – И она далеко не бессмысленная. Теперь у комбинов спеси поубавится. Половина из них не может прийти в себя после заколдованного яблока. К тому же этот случай многому нас научил. Я взял на себя смелость распечатать и разослать во все общественные банки данных Системы описание методов борьбы с комбинами. Когда эти сведения понадобятся, они будут под рукой. – Голос воина сменился голосом жреца. – Рано или поздно человечеству предстоит война с комбинами. Рано или поздно скрытое противостояние станет явным. И когда это случится, сегодняшний опыт даст нам дополнительное, хоть и крохотное, преимущество.
– Кажется, вам не терпится как следует повоевать.
– Нет, но, в отличие от вас, я считаю войну неизбежной. А вот и юристы.
На пороге стояли двое мужчин в раскраске законников, один – Народного Марса, другой – Кластера Эроса. Уайет кивнул Ребел:
– Начнем?
Они перешли мост и оказались среди пленных комбинов. Уайет вел под руку Ребел, за ними шли юристы. Констанция помялась и присоединилась к ним, за ней поспешил Фрибой. Шествие замыкали четверо самураев.
– Перешли Рубикон, – весело сказал Уайет, но Ребел вспоминался скорее Стикс, за которым лежит страна мертвых, страна всеобщего равенства.
Комбины расступались перед ними, а затем снова смыкали ряды. На них были устремлены сотни глаз.
Уайет наугад выбрал одного из комбинов, схватил его за плечи и сказал:
– Вы. Вы можете говорить? Мы будем разговаривать через этого индивидуума.
– В этом нет необходимости, – сказал комбин.
– Тем не менее мы будем разговаривать так. У меня к вам несколько вопросов. Если вы не будете отвечать, я предъявлю вам обвинение в прямом нападении и постараюсь, чтобы никто из вас не вернулся на Землю. Вы этого хотите? Я могу это сделать.
Комбины беспокойно зашевелились:
– Вы нас спровоцировали.
– Ну и что? – Уайет повернулся к юристам:
– Это имеет значение с точки зрения закона?
– Нет.
– Нет.
Ребел дотронулась до браслета и увидела вокруг комбинов блестящую дымку: это переплетались соединяющие их энергетические линии. Электромагнитные поля трепетали, как крылья. Направленные лучи, затухая и снова вспыхивая, стремились к одной точке: к говорящему. Он сверкал, как глаз свернувшегося кольцами дракона.