Двое юнцов схватили Ребел под руки и вывели со двора.
– Теперь ты доволен? – спросил Уизмон.
Ребел была уже в коридоре и не слышала ответа Уайета.
Время шло.
В тишине коридора женщины-"дикие кошки" ползали вверх и вниз по тросу, зачарованные своим вечно новым миром. Их движения казались Ребел невероятно замедленными, словно «кошки» плыли в густом сиропе. Один из крутых юнцов вломился в хибарку и вышел оттуда с женским кружевным воротником на шее. Все покатывались со смеху, а он прихорашивался и принимал разные позы. Время от времени кто-нибудь бросал на Ребел злобный взгляд. Хобот тихо хихикал.
Наконец металлическая дверь задрожала, застонала и распахнулась. Из двора выплыл Уайет и помахал рукой Фу-я, Гретцин и Чарли.
– Проведите этих людей в шератон, – сказал он ошеломленным юнцам. – Кошечки могут подождать здесь.
Уайет взял Ребел за руку и двинулся вниз по коридору. Максвелл в недоумении уставился ему вслед, а после нырнул во двор.
– Так ты не блефовал? Ты действительно заложил в программу предохранительный блок? – удивилась Ребел.
Уайет покачал головой:
– Если знать слабости человека, чтобы его уничтожить, не нужно никакого предохранительного блока. Уизмона погубило самомнение. Он хотел доказать, что может меня обскакать на моем собственном коньке. И проглядел очевидное.
– Но что ты сделал?
– Я свернул ему шею, – ответил Уайет. – Пошли, я не хочу об этом говорить.
Позади Максвелл обнаружил тело и отчаянно завопил.
Целый день самураи вылавливали из резервуаров детищ Уизмона. По одному, по двое и целыми десятками их приводили в шератон для восстановления личности. Без Чарли Ренегата такая задача была бы невыполнимой. Сложные программы как по волшебству выплывали из-под его пальцев. После уговоров Фу-я и Гретцин Чарли два-три часа работал, но потом начинал капризничать. Тогда ему разрешали поиграть, и – снова за работу. Они провели две бессонные ночи.
Ребел настроила программер, вставила лечебную плату, поискала глазами следующие носилки и поняла, что все уже сделано. Она потянулась и окинула взглядом зал. На месте сада с подстриженными деревьями подчиненные Констанции восстановили дерн и устроили лужайки для крокета. Древнее розовое небо Марса однообразно мигало над головой. Ребел не спала сорок часов.
– Знаешь? Наверно, я никогда без отвращения не смогу вспоминать эту комнату.
– Понимаю, – кивнул Уайет.
Он вздохнул и медленно сел. Услужливый пьеро ловко подставил ему стул.
– У меня совсем пропало желание создавать новые умы. Насмотрелась на чудовищ Уизмона.
– Да, это было тяжкое испытание для нас обоих. Но я все же чувствую, что, если человечество хочет принять вызов Земли, ему понадобятся новые умы. Мы не сможем шагнуть в будущее с психосхемами эпохи неолита и ожидать… – Он запнулся и опять тяжело опустился на стул. – О черт, я так устал, что не могу ни о чем говорить.
Подошла Гретцин, она играла с Чарли у ручья с золотыми рыбками. Сейчас мальчик уткнулся подбородком ей в плечо, свернулся калачиком и спал у нее на руках. Увидев Ребел и Уайета, Гретцин сказала:
– Чарли вам больше не нужен?
– Ну да, конечно, – вяло пробормотал Уайет. – Положите его куда-нибудь и найдите казначея, вам выдадут деньги. Я скажу, чтобы вам заплатили вдвойне. Вы это больше чем заслужили.
– Хорошо, – ответила Гретцин. – Знаете что, я сначала отвезу Чарли в деревню и захвачу его пожитки. Фу-я сейчас там. Собирает картинки и разную чепуху. Это займет не больше часа. Я успею получить деньги потом.
– Прекрасно.
Уайет помахал ей рукой, и Гретцин ушла.
– Сейчас вернусь, – сказала Ребел и пошла вслед за ней.
Она догнала женщину в вестибюле. Спящий на плече Гретцин Чарли походил на обритого ангела.
– Послушайте! Вы можете взять мою метлу, она не хуже любой другой, – предложила Ребел. – Я привязала ее к ступице колеса.
На суровом лице Гретцин появилось какое-то подобие улыбки, она подалась вперед и сухими, как старые листья, губами коснулась щеки Ребел.
– До свидания, – сказала она и вошла в лифт.
Несколько минут спустя в зале заседаний Уайет вдруг резко выпрямился:
– Эй! Зачем ей надо брать Чарли с собой, чтобы привезти его вещи? Она могла на это время оставить его здесь. – Он настроил тембр на внутреннюю связь. – Здесь проходила женщина из деревни?
– Да, сэр, – ответил охранник. – Минут пять назад она взяла метлу и полетела к орхидее.
– Вот же, мать твою! – Уайет вскочил на ноги.
– Уайет, оставь их, – сказала Ребел.
– О чем ты говоришь? Мальчика ждет блестящее будущее. Упустить такой талант было бы преступлением. Мы не можем допустить, чтобы он вырос в трущобах и не получил никакого образования.
Когда Уайет и Ребел добрались до орхидеи, они нашли оставленную у края метлу. Флажки с тропы исчезли. Уайет и Ребел появились как раз вовремя, чтобы увидеть, как далекая, едва различимая фигура сорвала последний флажок и пропала во тьме.
Деревня затерялась навсегда.
Глава 9. ДЕЙМОС
Геодезик несся к Марсу. За последний час путешествия красная планета, казавшаяся сначала величиной с кулак, увеличилась до размера тарелки. Деймос скромно подполз к середине планеты и вдруг вспыхнул, затмевая Марс. Людям, следящим в холле за экраном внутренней связи, почудилось, что сейчас они врежутся в эту жутковатую луну. Затем геодезик пересек магнитные линии сторожевого устройства и влетел в поджидавшее его транспортное кольцо. Кольцо ускорило пространство, в котором оно двигалось, до скорости равной, но противоположно направленной скорости геодезика.
И геодезик замер.
Комбины начали разбирать кольцо. Собравшиеся в шератоне сотрудники, от Констанции Фрог Мурфилдз до последнего пьеро, закричали: «Ура!» Заиграли ударные, и кассиры открыли счетные машины. Вино потекло рекой.
– Ну что ж, – грустно сказал Уайет, – приехали.
Ребел порывисто его обняла.
Несколько минут спустя группа из пяти граждан Марса вошла в геодезик, чтобы, вступить во владение имуществом. Они носили плавки цвета плесени, в тон им рабочие накидки, украшенные завязками, петлями и поясами, и сапоги до колен, в которых ходят при нормальной силе тяжести.
После изящных значков на лицах жителей Кластера Эроса раскраска обитателей Народного Марса выглядела топорно и грубо: простые зеленые треугольники, внутри которых глаза и нос. Под треугольником неулыбающийся рот. Группа граждан в угрюмом молчании обошла шератон. Наконец их главный по имени Стилихон «Граждане „Народного Марса“ носят имена выдающихся деятелей Древнего Рима. Стилихон (IV-V век н, э.) – римский полководец, родом вандал» сказал:
– Видимо, это то, что мы заказывали.
– Хорошо. Вы вызовете кого-нибудь из Ставки, чтобы я мог передать полномочия? – спросил Уайет.
Строгая молодая женщина презрительно скривила губы:
– Вы, с вашим культом вождей! Ставка – просто распорядительный орган, куда выбирают по жребию. Народ выполнит правовые обязательства, принятые любым из граждан.
У нее был длинный подбородок, постриженные «ежиком» волосы мышиного цвета и мускулистое тело с вызывающе торчащими вперед яркими сосками, похожими на два розовых бутона.
– Возможно, – сказал Уайет. – Однако моему начальству нужен член Ставки. Так что, к сожалению, вашего слова будет недостаточно.
– Хватит, – нетерпеливо прервал его Стили-хон. – Я член Ставки. И беру на себя всю ответственность.
– Можно посмотреть ваше удостоверение личности?
– Her.
Стилихон и Уайет свирепо уставились друг на друга. У Уайета было лицо воина. Челюсти плотно сжаты, глаза горят. Сейчас эти двое мужчин сильно смахивали на тропических обезьян, спорящих из-за территории.