"Вам кого?"
"Господи, неужели не признали? Это же я, Надя".
Надя! Узнать было трудно. Сколько же лет прошло? Двадцать? Больше? Сквозь внешность солидной нарядной дамы с трудом проступали черты той маленькой худенькой девчушки в рваном ситцевом платьице, которую мы знали когда-то.
Мы расцеловались, женщины даже пустили слёзы и долго ещё не могли придти в себя от возбуждения. Опять нахлынуло прошлое. Потом сидели за столом, почти ничего не ели и всё перебивали друг друга: "а помнишь, а помнишь?" Потом долго пили чай с Надиным тортом, разговаривали уже спокойнее, наконец, перешли на сегодняшнюю жизнь -
"Надя, что же ты столько лет в Москве, а к нам первый раз, и не стыдно тебе?"
"Да знаете, сначала, как приехала, устроилась на стройку. Тяжело было первое время. Жила всё по общежитиям, какая жизнь? И Москвы-то толком не видела. Не хотелось мне к вам тогда приходить. Вот, думала, встану на ноги, тогда покажусь. А теперь всё хорошо. Работаю бригадиром, сама-то я по специальности маляр-штукатур, замуж вышла, он у нас же на стройке работает, крановщик. От нашей работы квартиру нам дали хорошую, обставились, обзавелись, обжились, всё у нас есть. Зарабатываем хорошо, ну, и подработать где, я никогда не отказываюсь, поклеить обои, покрасить, побелить, это всегда пожалуйста, желающих много. Да вот вы к нам в гости приходите, посмотрите, как я живу. Нет, обязательно, я за тем и приехала. На 7-е ноября, а? Только обязательно, договорились, не обманете?"
Мы, конечно, пообещали.
Через неделю мы были у Нади в гостях. Нас встретил её муж, Женя, здоровый крепкий парень с загорелым дочерна лицом. Надя, видимо, особо принарядившаяся в честь нашего прихода, с гордостью показывала нам свою новую квартиру и обстановку. Стандартная малогабаритная однокомнатная квартира была забита дорогой полированной мебелью, увешана коврами, уставлена хрусталём и отделана, как игрушка. Мы всё смотрели, всё хвалили и от души радовались, что наша девочка Надя так хорошо и прочно устроилась в жизни. Потом уселись за обильно накрытый стол, и Женя начал усиленно потчевать нас поочерёдно коньяком, шампанским, водкой и вином, выполняя, очевидно, долг гостеприимства, который он понимал весьма односторонне, и, видимо, стараясь, таким образом угодить Наде, которая аттестовала нас, как самых дорогих гостей, "можно сказать родных, кроме которых у неё в Москве никого нет". Мы почувствовали, что, если этот каскад радушия продлится ещё полчаса, то мы не доедем до дома и останемся ночевать под столом - и запротестовали, несмотря на все уговоры Жени и Нади. Однако сама Надя не пила ни капли, а только газированную воду. Когда мы дружно стали отбиваться от столь частых тостов и, в порядке самозащиты, упрекнули Надю, что вот сама-то она пьёт водичку, Надя вдруг покраснела, улыбнулась и протянула: "Мне нельзя..." Тут до нас дошло. Стали наперебой поздравлять её, смеяться, и, конечно, опять пришлось выпить за её здоровье и здоровье будущего малыша. "Кого ждёшь, мальчика или девочку?", задали мы традиционный глупый вопрос. Глупее этого может быть только вопрос "как назовёшь?".
"Мальчика"",-- ответила Надя,-- мааальчика..."
"А как назовёшь?"
"Степаном хочу, в честь батяни".
Нас как в сердце кольнуло. Все, кроме Жени, как-то сразу протрезвели, и всю оставшуюся часть вечера мы опять вспоминали прошлое и милое нашему сердцу Надеждино. Спросили Надю, давно ли она была дома?
"Да три года уже не была, каждый год всё некогда, то одно, то другое. А теперь вот и не знаю когда, в это лето опять не получится. Куда я с грудным-то? А так хочется съездить, всех повидать. Женю моего показать - тоже надо. Мы ведь как с ним расписались, так я всё никак не соберусь его свозить ко мне на родину. Писала, что вышла замуж, а что как, не известно. Подумают теперь, что замухрышка какой-нибудь. Нет, надо обязательно собраться. Вот уж заодно и мужа и ребёночка покажу".
Она на минуту задумалась.
"А давайте вместе махнём, а? А чего? Что тут ехать, теперь дороги хорошие, шоссе, автобус пустили, шесть часов и там. Вот только меня подождите, как рожу, подрастёт он немножко, махнём, а?"
Мы встретили идею с бурным энтузиазмом. А действительно, все курорты объездили за эти годы, а тут рядом, можно сказать, чего проще. И вдруг почувствовали, что нам до смерти хочется побывать снова в Надеждино. Дружно ещё выпили за это, и было решено, что обязательно съездим, если не летом, то уж осенью точно.
* * *
Пришло лето. Весной Надя родила. Мальчика, как и хотела. А у нас подошла, наконец, долгожданная очередь на машину. Нарадоваться на первых порах мы на неё просто не могли, как ребёнок на новую игрушку. Пробовали, обкатывали, ездили куда надо и не надо. Дома, даже, редко стали бывать и просиживать вечера у телевизора, благо летний сезон был в полном разгаре. Ездили в гости к знакомым, брали их с собой, и "махали" куда-нибудь, то в лес, то на реку, то на озёра или Пироговское и Клязминское водохранилища, то на ВДНХ или в Сокольники на выставку. Появилось вдруг какое-то ощущение свободы или раскованности, доступности и лёгкости самых дальних поездок. Всё вдруг стало близко. Ездили мы, конечно, везде и раньше, но дорога, особенно обратная, всегда немного портила всю прелесть поездки, воскресные электрички и автобусы выматывали. После такой поездки смазывалась вся прелесть природы, ноги гудели, рёбра болели, возвращались мы поздно, и в следующее воскресенье как-то не было желания куда-то ехать, гори они ясным огнём, эти грибы, лучше "отдохнуть" у "телика". А дожди, неудобства, бутерброды... Теперь всё было иначе: ездили без пересадок, со всеми удобствами, не брали с собой только что сервиз, от непогоды были гарантированы, и возвращались накупавшиеся, назагоравщиеся и не уставшие к программе "Время". Впервые мы почувствовали, что такое отдых, наперебой поздравляли друг друга и радовались, что всё так хорошо.
Вот тут-то опять и всплыла идея поездки в Надеждино. Надю решили не ждать, поймёт, не обидится, чего же, мол, откладывать на тот год, когда так всё хорошо складывается.
К поездке начали готовиться задолго, хотелось, чтобы всё было на высшем уровне, всё соответствовало нашим воспоминаниям того радостного и счастливого времени. Хотелось порадовать наших старых знакомых и непутёвую Катьку, теперь тётю Катю, непутёвость которой за давностью лет казалась нам теперь милой и забавной. Покупали подарки, всевозможные гостинцы, доставали (да, не то, что раньше, пошёл и купил - изменилось время) лучшую закуску и выпивку. По мере сборов и приготовлений росло и наше нетерпение.
И опять появилось то давным-давно забытое ощущение светлого праздника, которое жило в нас во время прежних приездов в Надеждино, в те далёкие трудные, но такие счастливые годы. Только теперь время сделало его ещё сильнее. По сути, это было для нас путешествием в прошлое, в нашу молодость. И всё представлялась нам деревня, могучий бор, речка с карасями, пудовые корзины грибов, запахи сотового мёда, парного молока и свежего сена, поля, поля ржи, гречихи и клевера. И опять то и дело слышалось: "А помнишь? А помнишь? А Крючка помнишь? А как Катька варенье варила с мышонком? А крысы? А что крысы? Вернуть бы то время, пусть бы и крысы, Крючок их помнишь, как гонял? Да, Крючок молодец!" И мы как-то забывали, что прошло больше двадцати лет, и где он теперь этот Крючок...
В общем, по мере приближения поездки, радостное возбуждение и нетерпение достигли своего предела. Наконец было решено: в следующую субботу! Ехать решили с рассветом, часов в пять утра, чтобы сэкономить время и до полудня быть уже на месте. Хотелось побыть в Надеждино подольше, повидать знакомых, сходить и в лес, и на речку, и на кладбище, и туда, и сюда, и... объять необъятное, ну хоть побольше, подольше, а там приедем в отпуск, как раньше. Словом, пораньше надо выехать. Была, впрочем, и ещё одна тайная мысль, которой мы, правда, не обменивались, но думали с женой, я знаю, одно и то же. Скоро пенсия... На покой пора... А куда лучше-то как не на старое место? Ну, пусть не на весь год, ну, хоть на полгода - и то дело. Машина своя, если что, квартира в Москве есть, а скоро новую дадут. Пускай сын в Москве, а мы уж, наконец, отдохнём за всю жизнь. Вот бы, какой домик там присмотреть недорогой, пусть нелегально, конечно, не в этом же дело. В общем, для нас это была ещё и как бы разведка.