«Хозяйка старого дома», – говорили они на вопрос туристов и зевак: «кто такая милая женщина в белом вязаном палантине, что несет в своих руках цветы белой–белой сирени?» Все они так привыкли к очарованию Валентины, что не могли предположить, что хозяйка старой двухэтажной дачи может покинуть свой «замок» окруженный цветущими деревьями. Им казалось, что женщина всегда будет убирать кусты смородины, завязывать их и срывать цветы сирени для аромата в доме, что она будет вытирать выступивший пот со лба и садиться на ступени веранды, выставляя вперед животик – колобок. Однако девушка после Ивана Купала родила розовощекого мальчика и назвала его – Александром…
Валентина не стремилась вернуться к городскому образу жизни: в магазинчик картин, нечасто выезжать в гости или к планированию будущих праздников дома. Валентина отказалась переезжать к осени 2011 – го в город и по–прежнему вела тихую жизнь дачницы. Ей нравилось красота осенних полей, прогулки на пирс к реке. Ей нравился сам дом. Она привязалась к нему, как к старой доброй вещи, которую отпускать не хотелось. Ей также нравилось писать картины, теперь Валентина писала пейзажи только на заказ и только для столицы. Она научилась ценить свой труд и знала цену своей работы. Маленький сын отнимал много сил и времени, так что и это сыграло для ее работы роль. Однако Валентина никогда не жаловалась, а, наоборот, на наглые вопросы: «кто отец ребенка?» – отвечала с доброй улыбкой:
– Самый замечательный мужчина для моего мира.
Никто никогда не видел ее слез, когда холодными осенними ночами она позволяла себя пожалеть. Позволяла себе почитать отрывки из блогов и статей, видео – интервью о Валентине Харте. О том, сколько сплетен и грязи было на его имени из–за смерти дочери и громкого судебного процесса по разводу с Амелией. Ее сердце билось быстрее, когда прекрасные глаза девушки читали одну только ложь СМИ об ее Ленте. Они представляли его каким–то чудовищем, бессердечным человеком. Наконец, обвиняли его в смерти дочери, а вот Амелия была сама неприступность – прекрасная, обиженная жизнью женщина. Однако что–то подсказывало Валентине, что все было как раз наоборот. Валентина знала Харта недолго, но тот про кого писали блогеры, газетчики, говорили в интервью журналисты – был далеко не тем Валентином, которого она знала. Все лучшее в нем СМИ «утопили в луже из фальши и грязных связей», приложившей все силы к этой гадости «белой и пушистой» Амелии.
С заплаканными глазами, с головной болью, поздно ночью – Валентина закрывала крышку ноутбука и ложилась спать к своему сокровищу, мирно посапывающей маленьким носиком на большой маминой кровати, Саше.
Глава 4
2010– 2011 годы. Лондон. Великобритания. Нью – Йорк. США.
Конец 2010 года вышел дурным в жизни Лента, но начало будущего года стало предвестником для тяжелого времени в жизни актера. С декабря месяца начались съемки в Нью–Йорке и продлились до марта 2011–го. В перерывах между работой Лент улетал в Лондон, потому что адвокаты Амелии немедленно подали иск, а команда адвокатов Харта ответила тут же. Начинался долгий изнурительный бракоразводный процесс. Агент Харта предупредил сразу, что так просто Амелия мужа не отпустит. Бывшая жена была настроена нерешительно, а воинственно. Это была война – ее война. Амелия стремилась как можно больше боли причинить своему бывшему мужу, чтобы наслаждаться, как Харт страдает. Агент также сказал, что первый удар будет от желтой прессы, так что готовиться лучше основательно. Готовиться к войне Лент не собирался и предупредил сразу своих адвокатов, что пойдет на любые уступки лишь бы она скорее отстала от него.
Однако Амелия приложила все усилия, чтобы процесс затянулся с января месяца почти по ноябрь всего 2011 – го года. Женщина искала любые способы, чтобы привлечь к себе внимание. Почти год фамилия Харт не сходила с первых полос газет, в блогах, в социальных сетях. Нужно было отдать должное Амелии, мир с интересом следил за событиями в стенах суда.
Одни люди недоумевали: почему Харт сохраняет «ледяное спокойствие» на все выходки Амелии, почему не дает интервью, почему просто продолжает работу с США и готовиться к майским гастролям по городам Европы, так будто «грязь, которую вылили на его имя» не существует. Другие считали, что Лент не в силах говорить о том, что произошло с Ани, что ему неприятно касаться этой темы с общественностью. Они превратили его имя в образец для подражания и тысячи писем с соболезнованиями, теплыми словами приходили на электронный ящик в Твиттер на имя агента Харта. Другие присылали на почтовый ящик фамилии Харт в Лондоне. С плохим переводом, иногда с двумя или тремя словами, но «живые письма», написанные на бумаги от руки. Актер был не в состоянии ответить всем и каждому, поэтому к весне его агент опубликовал публичное письмо от Лента со словами благодарности ко всем тем, кто не остался равнодушным к гибели дочери.