– Ну, вот я даже завидую тебе – твоя жизнь одновременно какая–то нелепая ошибка, а с другой в ней столько всего происходит – бери и пиши роман! А я? Что же я? Встретила молодого человека, полюбила, вышла замуж – все как у всех, но ты Валентина, ты исключение из правил!
– Тише – тише! – Валентина поднялась с пола и обняла Лизу, – Мы нашим шумным спором разбудим Сашу, а время уже…ого, время уже два часа ночи! Мы засиделись с тобой, а завтра за билетами ехать нужно – нас ждут майские каникулы в Праге и Ницце.
– Ох, ты права – что–то сегодня мы поздно, – и Лиза отстранилась от Валентины, вытирая слезы тонкими пальцами.
Глава 6
Лондон. Великобритания.
Нечастые прохожие и машины на Квейтен Стрит замедляли свой ход у квартиры с номером 28. Все они опьяненные приятными звуками, которые наполняли стены дома и выходили на улицу, поднимали головы под капли дождя или же выглядывали из окон авто разглядывая темню фигуру у окна. Люди гадали: кто это мог быть? Кто играет в современном 21 веке на скрипке, такую чувственную, грустную мелодию? На скрипке играл Валентин Харт. В зеленых шортах и серой майке, босой, стоя на сквозняке абсолютно не заботясь о том, что может простыть. Он играл, чтобы его «персональный демон опять не стал грызть его уставшую душу», чтобы воспоминая и тревоги, отпустили его с музыкой позднего вечера.
Его врач посоветовал ему сменить сигарету и выпивку на хобби – придумать, что –нибудь оригинальное. В перерывах между скользящим графиком театра и кино заняться, чем –нибудь таким, что принесло бы ему духовный покой. Врач привел несколько примеров – завести домашнего питомца: кота или собаку, или поставить аквариум с экзотическими рыбками, или заняться рисованием от руки. Однако предложенные варианты не впечатлили Валентина, пока он не посетил Москву. Лент решил сходить на концерт русского скрипача заинтересованный рассказами Данила о замечательном музыканте. Мужчина был всего раз на выступлении, но игра на скрипке удивила его, и он решил серьезно заняться этим увлечением.
Почти три года Лент играл на инструменте. Он брал скрипку, ложил на плечо и когда смычок прикасался к струнам, мир становился чуть–чуть иным. Прислуга в доме садилась на стулья в кухне, прислушиваясь к грустной мелодии, украдкой плакала. Сосед, что жил в коричневом доме напротив, открывал окно, садился за ноутбук, тихонечко подслушивая игру Харта, улыбался. Мили – славная, добрая Мили, которая не оставила Лента в сложную минуту, (чтобы о ней не писали и не говорили), няня садилась на ступеньки первого этажа, наклоняла голову на бок и слушала, слушала, слушала маленький концерт для скромной публики.
Однако мысли Харта сегодня были далеки от квартиры, от Лондона и даже от побережья страны. Его мысли все время возвращались в Россию в то беззаботное время, когда он был уверен, что мир уже лежал у его ног, а все женщины и девушки были ему доступны. Когда он считал, что стоит ему улыбнуться и все будет, так как он захочет. Его мысли возвращались в городок, где родилась и росла его мама до переезда в Москву, до отъезда в Лондон. Он думал о загородном домике, который семья не решилась продать. Может оттого, что он напоминал какое–то загородное поместье, а не дом. Одноэтажный, вытянутый, с большой верандой в центре, с нелепыми большими окнами и зачем–то балконом на крыше, которым никто не пользовался.
Дом был старым, как и все постройки в Дачном, окруженный посадками елей, которые за года разрослись, так, что дом терялся в их многочисленности. В этом доме родилась бабушка Валентина, и мама, и Данил, и когда часть семьи осталась в Москве, а другая переехала в Лондон браться не смогли расстаться со старым домом в Зеленом Бору. Редко, но они находили время, чтобы приехать в дом детства старшего брата и даже Валентину понравился нелепый дом.
В ту осень Лент определялся с работой, ждал предложений из Лондона и гостил у старшего брата в Москве, пока тот завершал начатые дела и начинал новые планы по поводу небольшого отпуска. Эти дни Данил мечтал провести в Зеленом Бору. В Дачном устроить мальчишник с водочкой, шашлыком, девочками, стриптизом – только парни и никаких жен, подруг. Так и решили.
Дачный – всего в пять или шесть улиц заросших обильной растительностью из дубов. В конце улицы, (на которой располагалась дача братьев), был шикарный вид на извилистые берега речки и пирс, в низине окруженный обрывистым берегом у которого росли березы. В прозрачной воде можно было искупаться или полежать на берегу в тени берез. Такую роскошь в Лондоне редко встретишь. В Британии все улицы покрыты серой или коричневой кладкой, лужайки и клумбы для Лондона были большой редкостью.