- Валя?! – Позвала она меня.
- Что?
- Пойдём с тобой на озеро.
- Зачем?
- Жарко. Я обед сварила. Покушаем и пойдём покупаемся. Позагораем. А?
- Обязательно. Но мне сначала надо этот участок забора сделать. Ты иди, я чуть позже подойду.
- Валя, может потом? Что, так прямо и горит?
- Солнышко. Понимаешь, я настроился на работу, на, своего рода, творчество! И пока настрой катит, я буду работать. Пойми меня. Иди. Я приду, обещаю.
- Хорошо.
- Ты сама покушала?
- Нет. Я не хочу. Жарко очень. В жару я не могу есть.
Жёнушка ушла на озеро. Захватив с собой полотенце и покрывало. Я увлеченно работал. Приколачивал прожилины, потом доски. Ничего так получалось. Даже самому нравилось. В какой-то момент вспомнил о жене. Прошёл к краю участка, который выходил к озеру. Посмотрел на пляж… Не понял???? Это что за броуновское движение? Мелкая сидела на покрывале. На голове соломенная шляпка. Не понятно, где взяла? Но это по фиг, женщины всегда найдут что им напялить. Она опиралась на руки за своей спиной. Ножки вытянула. На ней был купальник, синенький такой, довольно откровенный, на мой взгляд. Но это ладно. Но рядом с ней суетились трое парнишек. Из этих, горячих парней из Средней Азии. В трусах. Двое купались, а один находился от моей жены в опасной близости! Он пытался с Валей говорить, но я не слышал о чём. Она вроде отвечала, вытянув ножки и шевелила пальчиками. Что за фигня? Или эти ребятишки решили сыграть в турецких мачо на турецких пляжах? Весело! Вот только здесь далеко не Турция. Тоже мне самцы грёбанные! Оглянулся вокруг. Ага, вон хорошая палочка. Столб от плетня. Хороший такой, толстый и длинный. Подошёл и рванул на себя. Раздался треск. Низ конечно сгнил, который в земле, но всё остальное очень даже хорошее, рабочее. Прожаренное на солнце. Постучал по нему костяшками пальцев. Древесина звенела. Отлично. Надеюсь, так же будет звенеть об чью-нибудь тыковку или спину. Палочка под названием оглобля у меня в руках. О заборе моментально забыл, ибо на хрен. Я что на Аленя похож? Ни разу не похож. Спокойно прошёл на пляж. Подошёл к мелкой со спины. Среднеазиатский мачо, увидев меня, моментально заткнул свой словесный фонтан. Я смотрел на него очень внимательно, уперев палочку в землю одним концом. Другие двое, собиравшиеся присоединиться к своему другану или родственнику, хрен знает, вдруг резко передумали и продолжили принимать водные процедуры. Очень хорошо. Валя почувствовала мое присутствие за своей спиной. Оглянулась. Увидев меня заулыбалась.
- Валечка, ты уже всё закончил?
- Можно и так сказать. Скажи, душа моя, а что это пляж так стал резко многолюдным?
- Не знаю. Валь. Пляж общий. А не наш с тобой личный. В чём дело? И что это за бревно у тебя в руках?
- Я тут себе ногу подвернул. Теперь хромаю. И почему бревно? Это моя палочка, тросточка.
- Да, дорогой, хорошая у тебя тросточка. Даже не сомневаюсь. Валя, ты меня кремом не натрёшь?
- Каким ещё, к чертям собачьим, кремом? - Меня начало колбасить не по-детски. Да, я её стал ревновать.
- Для загара. Я хочу, чтобы загар лёг ровно. Намажешь?
- Хорошо.
Проложил свою палочку-тросточку рядом. Взял тюбик.
- Валя, выдавливаешь и растираешь мне по коже.
- Я понял, не дебил. – Валя легла на живот. Начал натирать ей спину. Три озабоченных павиана пялились на нас. Натерев спину, погладил через купальные трусики зад жены. – Это тоже натирать?
- Это не надо. Хотя если хочешь, чтобы он тоже загорел, то ради бога, сними и натри.
- Обойдёмся. На спину ложись.
Перевернулась. Натирал плечи, живот. Лежала и блаженно улыбалась. Подняла ножку. Стал натирать мелкой ножку. Она улыбалась, закрыв глаза. Потом стала даже постанывать. Кошмар! Я вообще на ком женился? Натёр ей обе ноги. Мачо смотрели на нас во все глаза. Закончив с ногами жены, погладил ей между ног. Потом животик.
- Всё, душа моя? Надеюсь, загар ровно ляжет?
- Спасибо, дорогой. Очень ровно. – Отвечала, не открывая глаза и, как мне показалось, пребывала в нирване. На губах блаженная улыбка.
Посмотрел на озабоченных павианов, решивших, что они крутые секси, мать их, причём все трое сразу.
- Я не понял, граждане?! У вас что, выходной? Солнце ещё высоко. Работы мама не горюй, а мы на пляже ошиваемся?