К сегодняшнему дню библиотека Пикуля по своему качеству представляет собой уникальную коллекцию. Многие книги писателя книголюбы называют раритетами и суперраритетами.
Дополняют книжный исторический фонд многочисленные комплекты журналов и других периодических изданий XIX и XX начала века.
А на полках, кроме этого, стоит еще много редчайших, можно сказать уникальных документов, большинство из которых переплетены в кожу и украшены золотым орнаментом. Таких как «Архив Раевских», «Архив Императорских театров», папка с анкетами членов Государственной думы, заполненными ими собственноручно, Дневники особ Императорской фамилии…
Наиболее полно представлены в собрании Пикуля книги по истории, политике, дипломатии, праву, географии, медицине, статистике, философии, религии.
Но особое внимание при комплектовании библиотеки он уделял справочной литературе по всем отраслям знаний, чтобы в любое время, не выходя из кабинета, получить ответ на интересующий вопрос. Справочная литература необходима в работе всегда: она дает ключ ко многим духовным ценностям. Если писал на историческую тему — советскими справочниками не пользовался, лишь изредка заглядывал в «Советскую историческую энциклопедию». Но и к ней перестал обращаться после одного нелепого случая:
— Найди мне дату переезда Троцкого в Мексику, — попросил он меня.
Листая страницы энциклопедии, я не обнаружила Л. Д. Троцкого, как историческую личность, а нашла статью «троцкизм».
Поскольку энциклопедия выпускалась в 1970-е годы, я решила заглянуть в более поздние справочники. Но и в «Советском энциклопедическом словаре», вышедшем в 1982 году, Л. Д. Троцкого не оказалось, хотя статья «троцкизм» в сокращённом виде напечатана.
— Что за ерунда, — возмущался Пикуль, — «троцкизм» есть, а его главного идеолога и создателя — нет. — Вот и верь после этого советским справочникам…
Гордость и особое уважение хозяина библиотеки вызывали «Некрополи…» и книги по генеалогии, которые постоянно находились в работе. Литература по истории родов, сословий, губерний издавалась небольшими тиражами, но она давала возможность проследить путь героя от рождения до смерти. Пикуль должен был знать, где закончил свой земной путь его герой… Необходимо подчеркнуть, что литературы по генеалогии часто не хватало, тогда Пикуль брал лист ватмана и на нём «вычерчивал» жизненный путь своего героя.
Постоянно в поле зрения писателя, из которого он черпал знания или проводил сверку, находился однотомник историка Л. М. Савёлова, первого профессора-генеалога в России, читавшего курс отечественной генеалогии в Московском университете.
Для исторического романиста важно знать не только жизненный путь своего героя, важно знать, где его герой нашел последнее пристанище: «Пожалуй, нигде нет более правдивых данных о человеке, нежели в надгробных надписях».
На следующей полке библиотеки размещаются книги по русской геральдике.
Две стены со стеллажами занимают книги по искусству: в кабинете — альбомы с репродукциями зарубежных художников, в «портретной» — альбомы по русскому искусству, воспоминания и монографии. На отдельном стеллаже расположены книги, посвященные жизнеописанию гениальных и талантливых, великих и крупных, знаменитых и популярных артистов, композиторов, балерин и балетмейстеров, музыкантов, клоунов, иллюзионистов…
Диапазон интересов Пикуля был практически необъятен: библиотека пополнялась по всем отраслям знаний. Иностранные словари по большинству распространённых в Евразии языков соседствуют с необычными книгами — документальными «изюминками» прошлого: «Энциклопедия остроумия», «Меткое слово» или «Словарь жаргонов».
Само собой разумеется, что в «запаснике» библиотеки сосредоточены книги по военной (по всем родам войск) и особенно по военно-морской тематике.
Книги, книги, книги… Они давно оккупировали кабинет Валентина Саввича, пошли в атаку на все комнаты, штурмом захватили коридоры и простенки, вплотную приблизились к кухне. Несмотря на множество книг, каталога личной библиотеки при жизни писателя не было. Часто возникал вопрос: как Пикуль ориентировался в этом огромном собрании книг, ведь в нём было легко заблудиться? На деле получалось наоборот. Практически Валентин Саввич знал свою библиотеку «наизусть»: он помнил каждую книгу, где она лежит, какие материалы содержит. Когда возникал какой-то вопрос, он подходил к полке, брал книгу и (удивительно!) открывал почти на нужной странице. Он мог ориентироваться в своём огромном собрании даже с закрытыми глазами.