Высказав в пустой эфир все свои мысли о советской власти и написав благодарное письмо Эйльбронну, Валентин Саввич сел за стол и, не вставая, почти сутки находился в…. Париже, медленно перелистывая и вдумчиво просматривая все имеющиеся в его библиотеке альбомы картин Эдуарда Мане.
На этом и закончилось путешествие Пикуля во Францию… Короткое путешествие… Всего в пять альбомов…
Спустя некоторое время Макс Эйльбронн, как и обещал, прислал Пикулю в подарок книгу Эрнеста Доде «Генерал Моро», изданную во Франции в 1909 году, естественно, на французском языке.
Любопытная деталь: в личной библиотеке Пикуля имелся перевод её на русский язык, опубликованный в российской периодике в…. том же 1909 году. Вот так работала отечественная печать в те далёкие времена, именуемые нами «до 1913 года».
Не привыкший оставаться в долгу, Пикуль засуетился: не так уж часто приходилось ему выбирать подарок президенту комплекса универмагов.
Этот непростой вопрос, в конце концов, замкнулся на мне.
На работе, разбирая только что полученную почту, я поделилась нашими проблемами с другом Валентина Саввича Юрием Даниловичем Вовком. Из распечатанного мною конверта с французскими марками и штемпелями на стол упала маленькая фотография.
— Это он? — спросил Юрий Данилович.
Получив моё подтверждение, он недолго, но внимательно рассматривал незнакомое лицо и затем предложил:
— А давайте я сделаю его портрет, инкрустированный деревом.
Мне нет необходимости петь дифирамбы искусству мастера и его работе. Я просто продолжу рассказ.
Довольно большую и потому тяжелую лакированную доску с портретом Эйльбронна, выполненным художественным стилем — интарсия, на почте не принимали. Необходимо было представить разрешение на вывоз её из страны.
После многочисленных безрезультатных скитаний «по инстанциям», (мои отчёты о которых приводили Пикуля в бешенство), наконец, я попала к экспертам Министерства культуры.
— Портрет переводчика Макса Эйльбронна. Подарок от писателя Валентина Пикуля. Автор — художник Юрий Вовк, — представила я картину экспертам.
Внимательный осмотр родил резюме:
— Это произведение искусства, представляющее огромную ценность. Место ему в музее. Вывозу не подлежит.
Я пошла, как говорится, ва-банк:
— Если представляет огромную ценность — оцените. Если место ему в музее — берите для музея, я отдам в несколько раз дешевле назначенной вами суммы.
Эксперты удалились на совещание.
Через некоторое время мне вынесли разрешение на вывоз, которое сопровождалось ворчливыми замечаниями: «Секреты лака утекают за кордон».
Картину на почте не брали… Не проходила по формату… Нет упаковки…
Мастер прикладного искусства, автор картины Юрий Данилович Вовк сам одел свое творение в упаковку («в экспортном исполнении»), и подарок отправился адресату.
В восторженном письме благодарный Эйльбронн подробно описывал, как все многочисленные друзья, собравшиеся посмотреть присланный из Советского Союза подарок, оценили уникальную работу неподдельным изумлением.
По крайней мере по письму выходит, что неизвестный во Франции Вовк… восхитил Париж.
Но более широкая парижская пресса в это время говорила о Пикуле.
Как и обещал Макс Эйльбронн, он добросовестно собрал и переслал Пикулю опубликованные во французских газетах и журналах рекламы, статьи и заметки, содержащие информацию о вышедшей книге («Пером и шпагой» — во французском варианте «Le Chevalier D’EON») и её авторе.
Поверьте мне на слово: ни по количеству, ни, сами понимаете, «по качеству» отзывы французских литературных профессионалов несоизмеримы с материалами, посвященными Пикулю и публиковавшимися в отечественных источниках.
И это при всём при том, что во Франции вышла всего одна книга дотоле неизвестного автора без всякой предварительной рекламы.
Вот так и звучит это по-французски: «Се ля ви!»
Дальнейшее сотрудничество по «Битве железных канцлеров» неожиданно и нелепо оборвалось. Разменявший девятый десяток человек приехал в Союз, чтобы встретиться с Пикулем. Одно из посланных им из Москвы писем, то ли по случайности, то ли по закономерности, то ли по запланированному умыслу, пришло спустя несколько дней, как убыл на родину раздосадованный Эйльбронн.
На его корректное письмо с сожалениями о несостояв-шейся встрече Валентин Саввич не ответил.