«Ленинградский вариант» издания романа пока ещё не натыкался на серьёзные препятствия, что, собственно говоря, и обнадёживало.
Сомнения от сообщения из Лениздата о том, что выпуск «Фаворита» переносится на конец 1984 года, не перевешивали оптимизма от полученной положительной рецензии доктора исторических наук Ю. А. Лимонова на второй том романа и уведомления о приезде редактора Инны Ивановны Слобожан для работы с автором по редактированию первого тома.
В октябре Пикуль получил из «Советского писателя» рецензии на роман «Каждому своё»: Г. Горышина — критическую и профессора Л. Семёнова из ЛГУ — историческую.
Рецензии были в общем положительные, но, как всегда, надо было что-то доработать в соответствии с конкретными объективными замечаниями, отражающими конкретные субъективные мнения рецензентов.
Вслед за этим из издательства пришёл ультиматум: «Дайте другое название книге, “Каждому своё” — не пойдёт».
По тону было понятно, что самая высшая инстанция наложила «вето» и спорить бесполезно.
Роман, по всей видимости, им понравился, а название — нет. Слава богу, что не наоборот. — Валентин включился в работу по выбору, а может быть, сочинению нового названия романа. Придумать новое название — не проблема, самое трудное — из множества найденных вариантов выбрать одно, единственное, окончательное.
На семейном совете решили: пусть будет — «Под шелест знамен», название третьей части книги.
15 октября приехала Инна Ивановна, и последующая декада была заполнена редактированием первого тома «Фаворита».
Редактирование рукописи шло «с переменным успехом». Мы, женщины, в таких делах более пристрастны и дотошны. Слобожан на слово не верила: любые сомнения Пикулю приходилось подтверждать документально. Он лазил по полкам, доставал нужные книги, показывал, объяснял.
После отъезда редактора Валентин Саввич, руководствуясь рецензией Лимонова и телефонными обменами мнениями с ним, вносил коррективы во второй том «Фаворита». Его пометки на первом и втором экземпляре рукописи я переносила на две остальные.
Откорректировав второй том, Валентин Саввич увлёкся чтением. Читал всё, что попадалось, об итальянском фашизме: «Красная палатка» Нобиле, «Фашизм и рабочее движение в Италии» Лопухова, «Беседуя с Тольятти» Феррара, «Итальянский фашизм» Филатова. Это закладывался фундамент под книгу о Сталинграде.
Незадолго до Нового года, 29 декабря, вновь приехала Инна Ивановна Слобожан. На повестке дня — редактирование второго тома. Оно закончилось в следующем году. А новогодний праздник мы втроём отправились встречать к Маховым. Дома Пикуль обнаружил потерю — в гостях забыл пиджак. Евгений Николаевич с улыбкой признался позже, что видел, но промолчал по поводу забывчивости Валентина Саввича, желая оставить эту «реликвию» себе на память.
Это был первый на моих глазах Новый год, который Пикуль встречал не за своим рабочим столом…
Итоги изданий уходящего года давали повод для удовлетворения. Их было много, но особенно порадовало писателя армянское издательство «Советокан грох», выпустив книгу «Баязет» на армянском языке.
По официальным и неофициальным каналам просачивалась информация о предстоящем выходе «Фаворита». Читающие люди жили ожиданием интригующей своим названием книги.
Книги Валентина Пикуля…
Поэтому интриговало не только название…
Глава девятая. Год «Фаворита»
Друзья и помощники «Фаворита»
С первых часов нового года продолжилась напряжённая работа над рукописью по «снятию» редакторских замечаний, для подсчета количества которых наиболее полно подходит не совсем литературное слово — уйма.
Кропотливый труд занял целую неделю, после чего удовлетворённая чувством исполненного долга Инна Ивановна отправилась к родным пенатам, чтобы передать материалы на следующую ступень технологической лесенки, ведущей книгу к читателям.
Валентин Саввич тоже с облегчением вздохнул. Закончен важный и практически завершающий этап. Всё главное, что зависело от него как от автора, он выполнил. А остальное — по ходу дела.
«Вздох облегчения» — понятие относительное, только на словах имеющее причастность к некоей лёгкости. Чаще это вздох смертельно уставшего, измотанного тяжёлой, но только что законченной работой человека.
Усталость вышла на поверхность, наложив заметные мазки не только на лицо и глаза, но и на всё настроение Пикуля. У меня даже не поворачивался язык, чтобы напомнить ему, что в редакции ждут доработанный «Париж на три часа».