Видимо, как отклик на эти события фотохроника ТАСС в августе 1984 года дала публикацию для печати под рубрикой «К 40-летию Великой Победы». Я использовала материал из газеты «Советская Латвия» от 22 августа 1984 года под названием «Лунинцы атакуют “Тирпиц”», где помимо текста помещён снимок Н. А. Лунина (1942 года) и подводная лодка «К-21» на вечной стоянке в Североморске. На её палубе находятся ветераны, принимавшие участие в походе и торпедировании «Тирпица» 5 июля 1942 года.
Привожу фрагмент из заметки:
«Этот небольшой эпизод самой большой из войн уже уходит в легенду. Тогда об этом факте сообщали газеты всего мира. Сегодня о дерзкой атаке самого мощного линкора воюющих держав подводной лодкой Н. А. Лунина, оказавшейся в центре фашистской эскадры, знают миллионы читателей книги “Реквием каравану PQ-17”.
Атака флагмана немецко-фашистского флота — линкора “Тирпиц” 5 июля 1942 года подводной лодкой “К-21” под командованием Героя Советского Союза Н. А. Лунина стала символом доблести советских подводников».
«Атака на “Тирпиц ’’хорошо и подробно описана В. Пикулем. Незадолго до смерти книгу с одобрением прочёл Н. А. Лунин, — рассказывает корреспонденту капитан 1 ранга в отставке С. А. Лысов, который в качестве комиссара руководил подводной лодкой вместе с Луниным до, во время и после знаменитого похода…»
Переживания и раздумья Валентина, вызванные статьей, дали совершенно неожиданный результат.
Вечером 15 марта он пригласил меня для серьёзного разговора.
— Понимаешь, начал он издалека, — вот я расстроился, выпил, но, хорошо подумав, решил: так вести себя нельзя. Впереди ещё тачки грязи и клеветы, если на всё так реагировать, то никакого здоровья не хватит. А любая пакость отлично плавает, так что и в стакане её не утопишь. Поэтому хочу, чтобы ты засвидетельствовала главное: с завтрашнего дня я раз и навсегда — великий трезвенник. Ты же знаешь, что во время работы я капли в рот спиртного не беру, а выпиваю только после завершения романа, чтобы выйти из одного времени и войти в другую эпоху. А свою бочку я ещё в юности выпил, — в чужую заглядывать не желаю. Вот и весь сказ!
— И на мой день рождения не выпьешь? — от удивления спросила я.
— Ни на твой, ни на чей бы то ни было, — отрезал Пикуль.
Свой день рождения я отметила на работе, а дома он прошёл незаметно: Пикуль очень плохо себя чувствовал, но лёжа внимательно изучал дело Штауффенберга…
Валентин тем временем, полностью переключившись на тему «Площади павших борцов», проглатывал кипы книг. И в обед, и вечером после работы возвращалась домой с огромными сумками книг. Валентин просматривал все имеющиеся в нашей библиотеке «Военные мемуары» зарубежных военных деятелей и историков. Очень просил достать Манштейна и Паулюса, но у меня их не было. Зато обрадовался принесённым мною научным исследованиям о боевых путях той или иной армии и дивизии. Просит приносить ему все книги, в которых говорится о начальном периоде войны, и в первую очередь о Сталинграде.
4 апреля Валентин Саввич приступил непосредственно к написанию романа. Весь вечер долго мучился, писал, правил, перепечатывал посвящение отцу. К следующему дню — к месячному юбилею тёзки (внука Валявки) — написал 7 страниц. Целый месяц, не отрываясь ни на какие посторонние дела, чередуя чтение с письмом, Валентин работал исключительно над «Барбароссой». Темы наших разговоров по вечерам также ограничивались рамками нового романа и связанного с ним «материального» обеспечения: такие-то книги отнести, такие-то — достать.
Иногда для выяснения какой-либо детали Пикуль просматривал до десятка книг, пока не находил ясного ответа. Читал в это время и присланные Вячеславом Михайловичем Чуликановым мемуары Манштейна. Не знаю, для чего это нужно было автору, но замечала, что чтение военных мемуаров Валентин Саввич чередовал с книгами, не имеющими ничего общего с темой романа. Много писал, как он говорил, «впрок» — для будущих глав. Придумав более увлекательное для читателей начало, вернулся на «исходную позицию». Так и шла обычная писательская работа…
9 мая Валентин Саввич вновь сел за Сталинград. Почти без сна, за сутки написал 26 страниц. Ещё трое суток такого же напряжения, и 15 мая вечером он сообщил мне, что вчерне закончил первую часть романа — «Барбаросса».