На это уходят порой не годы, а десятилетия. Вспомним, к примеру, — для миниатюры об Иване Григорьевиче Мя-соедове Пикуль собирал материал около пятнадцати лет.
«Конечно, хорошо, если у писателя есть такая библиотека, как у меня, — признавался Пикуль, — ибо историческому романисту необходимо иметь свою, хорошо укомплектованную библиотеку».
Начиналась библиотека Валентина с книги Е. С. Шу-мигорского «Екатерина Ивановна Нелидова», которую он приобрёл ещё в далёком 1952 году. Екатерина Ивановна из смолянок, пассия Павла I. В книге много интересного из жизни двора и его окружения, раскрыты тайные пружины событий, имевших важное значение для русской истории.
Затем необходимо составить список требуемой литературы. Во время работы над составлением библиографического списка писатель полностью отдавал себя библиографической работе: использовал картотеку исторических лиц, сначала выявляя источники своей библиотеки, затем просматривал и изучал указатели, списки литературы, ссылки в книгах, прикнижную библиографию, подстрочные примечания.
Как говорил талантливый поэт В. Я. Брюсов, «…знание состоит не столько в запасе сведений, сколько в умении найти нужные сведения в книгах».
Знать всё и обо всём, конечно, невозможно. Каждому историческому романисту на определённом этапе работы нужна литература по определённой теме и времени истории.
Как-то специальный корреспондент журнала «Советская библиография» С. М. Каменев спросил Пикуля, как он относится к библиографии, библиографам и их труду?
Ответ Пикуля был оригинальным:
— Так же хорошо, как к своей жене… Моя жена по профессии библиограф… Хочу выразить свою благодарность людям этой профессии. Без них, без их трудов — указателей, списков литературы, без их подсказок — я мог бы и не состояться как писатель… Хороший библиограф — это человек, умеющий найти книгу, которая нужна для работы в данный момент… Библиограф фиксирует огромный поток выходящей литературы, уже одним этим он сохраняет наши знания, а значит, передаёт наш опыт будущим поколениям.
Скажу откровенно: у нас дома Валентин был библиографом высшей квалификации, а я — простым библиотекарем.
Подробный список составлен. Далее начинался второй этап: поиск недостающей литературы, ведь не все нужные для работы книги имелись в его библиотеке.
Пикуль пытался собрать все или почти все источники, которые выходили не только у нас, но и за рубежом — на английском, немецком, французском, польском и финском языках. Чтобы судить и делать выводы, надо знать оценку и выводы не только с нашей, но и с другой стороны. «Правда находится где-то, приближаясь к середине», — утверждал он.
Даже заносчивые редакторы и критики рассказывали о поразивших их феноменальных познаниях Валентина Пикуля.
Как писатель-документалист, разрабатывающий историческую тему, он в первую очередь придавал огромное значение историческим фактическим документам.
При работе над любым романом многое значили и вводили в историческую обстановку детали быта: отсюда стремление писателя изучить мемуары, дневники эпохи, свидетельства очевидцев, эпистолярное наследие исторических лиц и государственных деятелей, записки и документы о героях.
— Послушай, — обратился он ко мне, — что писала о наряде Екатерины на балу французская художница Виже-Лебрен: «Её костюм был прост и благороден: он состоял из муслиного платья, вышитого золотом, с поясом, украшенным бриллиантами, рукава которого были заложены в поперечные складки в восточном стиле. Сверх этого платья был надет долман из красного бархата с очень короткими рукавами… Это был обычный костюм Екатерины, но бриллианты она носила только в дни придворных балов или торжеств. Соответственно сезонов изменялась ткань дол-манов».
Прочтя такое описание, писатель воочию представлял, что носила императрица и что было характерно для женской моды XVIII века.
Суждение одного лица о том или ином событии или факте может быть субъективным, поэтому Пикуль взял себе за правило: находить подтверждение в нескольких источниках, чтобы на этом основании судить о предмете разговора беспристрастно.
Как известно, в истории на разные события и явления имеются разные точки зрения. И если учёный-историк в своей монографии объясняет все имеющиеся точки зрения, то историческому романисту нужно выбрать одну, более ему близкую по выводам, духу и настроению версию. Тогда недобросовестные критики били его другими версиями.