Обещание, данное читателям, Валентин выполнил: он написал два романа о событиях на Севере — «Из тупика» и «Реквием каравану PQ-17», об исторических событиях двух мировых войн и киносценарий «Солёная дорога» — о рыбаках.
Полоса метаний и поисков смысла жизни продолжалась у Пикуля долго: целых семь лет. Ничто не удовлетворяло молодого ищущего человека. Он старался написать что-то неординарное, захватывающее душу и сердце, но у него ничего не получалось, пока не окунулся в историю. Сам писатель признавался: «В молодости я жил без цели и плана, вёл легкую, даже легкомысленную жизнь — дружба, любовь, увлечение, — всё было, друзья и приятели, стремились ко мне с распростёртыми объятиями до тех пор, пока я не сел серьёзно за работу. Как только я углубился в историю, занялся самообразованием, — многие приятели стали врагами, называя графоманом и бездарностью».
Да и у критиков и литературных чиновников по ранжиру Пикуль не принадлежал к писателям первого ряда. Ведь «классиков» делают критики и литературоведы, а к нему они всегда находились в оппозиции. Зато у читателей Пикуль был и остаётся до сих пор — всегда на передовой.
Выход «Океанского патруля» стал для писателя сигналом боевой тревоги, которую он слышал всю жизнь…
Друзья-приятели юности
«В пору вхождения в литературу знакомых по литературному цеху было много.
В литературном объединении особенно близко сошлись с Виктором Конецким, Виктором Курочкиным, бывшим фронтовиком-танкистом. Мы любили поговорить о славе, о литературе, но не о женщинах, всё у нас было начистоту».
Как видим из признания самого писателя — не так уж много было настоящих друзей у Пикуля, если не считать друзей детства и школьных. Студентом он не был, литературных институтов не кончал, а самые надёжные друзья были среди юнгашей. Эти друзья оставили глубокий след в его душе: с ними в годы войны он прошёл и огонь, и воду, наматывая «горбатые» мили, где их постоянно поджидали подводные лодки противника, вражеские самолёты, — с ними делил кусок хлеба, от них видел помощь и взаимопонимание.
Время доказало, что юнги выдержали проверку дружбы на прочность.
Но жизнь не стояла на месте. Годы летели, и появились новые друзья по литературному цеху.
В Ленинградском отделении Союза писателей, располагавшемся в особняке, на улице Воинова, 18, в 1956 году состоялось совещание молодых писателей. Пикуль принимал участие в его работе.
Творческая дружба связала Пикуля с поэтом и морским офицером Михаилом Дмитриевичем Волковым и прозаиком Севером Феликсовичем Гонсовским. Знакомство переросло в дружбу и имело благожелательные последствия. Именно Север Гонсовский, в ту пору уже знаменитый писатель, познакомил Валентина со своей сестрой — Вероникой Феликсовной Чугуновой (Гонсовской), которая в марте 1958 году станет его женой.
Но самыми близкими в этот период друзьями и на долгие годы станут два Виктора — Конецкий и Курочкин.
Знавший Виктора Конецкого по училищу, автор «Океанского патруля» привёл в 1955 году демобилизованного с флота бывшего однокурсника, носившего тогда ещё отцовскую фамилию — Штемберг, в литературное объединение при издательстве «Молодая гвардия». Успехи молодого начинающего литератора быстро пошли в гору. В первое время Виктор специализировался не только на рассказах, но больше всего в написании сценариев и в этом деле достиг совершенства.
Занимаясь у Всеволода Рождественского, они представляли собой «тройственное согласие», для того чтобы в трудную минуту жизни поддержать друг друга.
Трудно сейчас сказать, кто дал им прозвище «Три мушкетёра», но это меткое выражение «приклеилось» к ним и определяло их поведение: «Но кто из нас кто, мы так и не знали». Эту знаменитую тройку «Мушкетёров» часто видели в ресторане Союза писателей, в кафе и в закусочных. Нередко они собирались у Валентина, в его «скворечнике» на 4-й Красноармейской, обсуждали планы, шутили, острили, разыгрывали друг друга. Выпивали, порой крепко. Поведение трёх молодых людей, сжигающих молодые талантливые силы, было вынесено на обсуждение секретариата Союза писателей. Руководивший в тот период организацией Александр Прокофьев поставил вопрос об отчислении «Мушкетёров» из Союза. Но многие члены писателей, сами грешившие пристрастием к спиртному, проголосовали против исключения. «Мушкетёров» пожурили, сделали предупреждение и оставили членами писательской организации.