Поскольку зашёл разговор о журнале «Даугава», уделю несколько слов понимающему душу и мысли писателя талантливому редактору романа «Каждому своё» Раисе Васильевне Золотовой — дочери друга Пикуля по литературному цеху Василия Антоновича Золотова, о котором говорилось выше.
Роман сложный во всех отношениях, с множеством героев, борющихся за власть и отстаивающих свои идеологические концепции, и редактировать его было нелегко. О Раисе Васильевне Валентин сказал: «Толковый редактор, её мне сам бог послал».
Рига богата интересными людьми, с которыми Валентину приходилось встречаться. Добрым помощником и консультантом писателя был Вадим Николаевич Некрасов — человек большого ума и разносторонней эрудиции. Отец Вадима Николаевича — Некрасов Николай Виссарионович являлся одним из лидеров левых кадетов и депутатом 3-й и 4-й Государственной думы, а в 1917 году — министром Временного правительства. При изучении источников писатель часто сталкивался с разным толкованием одних и тех же событий. В таких случаях Пикуль просил прояснить трудную ситуацию. Особенно много консультировался с ним Валентин при написании романа «Нечистая сила». Вадим Николаевич первым прочитал рукопись романа и одобрил её.
В семье Некрасовых было интересно общаться не только с Вадимом Николаевичем, но и с его сыном, который изучал историю России по энциклопедии Брокгауза и Эфрона.
Их было много, друзей и приятелей и просто знакомых, и каждый оставил добрый след в биографии писателя…
Глава четвёртая. Замыслы и свершения
«На задворках великой империи»
Сейчас трудно сказать какими путями приходит писатель к созданию того или иного романа, но замысел появления романа «На задворках великой империи», — доподлинно известен.
Непосредственным толчком к работе писателя над романом послужили документы — анкеты членов Государственной думы, заполненные ими собственноручно.
Изучая остроумные ответы на вопросы анкеты, Валентин получил как бы «срез живой ткани истории» общества. Перед его глазами проходили люди разных сословий: дворяне, духовенство, купечество, крестьяне, чиновный люд. Среди них он встречал прославленные в истории русские фамилии и совсем неизвестные, в то время только вышедшие на арену общественной жизни. Вдумываясь в ответы депутатов, подробно изложенные, остроумные и своеобразные, с юмором, Пикуль почувствовал характеры этих людей, направление их мыслей и действий. Даже почерки анкетируемых авторов, отменно каллиграфические, имели выразительные особенности. В воображении писателя вставали живые лица, он наделил их вымышленными именами и биографиями, сохранив историческую канву, и заставил жить и действовать среди подлинных исторических лиц — Плеве, Сипягина, Мещерского, Столыпина, Трубецкого, Гапона, Николая II.
В 1950–1960 годы прошлого века в СССР в полную мощь шло освоение целинных и залежных земель. Пикуль решил откликнуться на эти события примерами из истории, обращаясь к началу XX века.
Оценивая своё детище, Пикуль говорил: «“На задворках великой империи” мой второй исторический роман… я ощутил какую-то лёгкость в изложении материала, который был мною хорошо изучен, и провёл параллель с современностью.
Из всех жанров художественной литературы исторический роман самый сложный и трудоёмкий. Если беллетрист, пишущий на современную тему, может черпать сведения из личного опыта и действительности, привлекая богатство своего воображения и создавая художественную картину действительности, то историческому романисту ко всему этому нужно прибавить прекрасное знание не только истории, но и других связанных с ней наук: политики, дипломатии, искусства, литературы, географии, генеалогии».
Имеющаяся в архиве переписка с редактором Лидией Андреевной Плотниковой свидетельствует о том, какие огромные препятствия и трудности встретила рукопись на своём пути, «путешествуя» по кабинетам, и, может быть, она там и затерялась бы совсем, но две положительные рецензии историков открыли роману зелёный свет.
Первая — профессора Семёна Бенциановича Окуня возглавлявшего в ту пору кафедру истории в Ленинградском государственном университете, который в молодом авторе заметил проблески таланта и благожелательно относился к нему и поддерживал его, особенно в первый период творческой деятельности.