Но даже умным, смелым и бескомпромиссным людям трудно было разобраться в сложившейся обстановке. Видя бездарность, инертность и бездеятельность морского штаба, как честный офицер, Артеньев не хочет и не может более служить на «Новике». Но он офицер — и просит послать его на самый опасный участок. Его назначают командиром батареи на мысе Церель. Эта батарея должна закрыть вход врагу в Ирбенский пролив. От судьбы Цереля зависела судьба Петрограда.
«Сцена сражения батареи — сцена трагическая… А далее следует трагическая сцена плена. Именно эта сцена становится кульминацией романа».
«Трость в руке майора взлетела над шеренгой:
— Всем большевикам — налево! Победоносная Германская армия всегда уважает своих врагов, но она сурова к бандитам…
Матросы Цереля дружно шагнули налево. Сергей Николаевич шагнул вслед за матросами.
Выбор сделан. Настоящий русский офицер никогда не бросит своих подчинённых.
Не только моряки, но и корабли покрыли себя неувядаемой славой в Моонзундской операции 1917 года».
«Корабли — как и люди. Рождением своим приносят радость и поселяют в сердце печаль своей гибелью. Редко доживают они свой век на почётном приколе гаваней, словно на заслуженной пенсии, — чаще их поглощает огонь или пучина.
Рождение кораблей всегда торжественно. Подобно плоду, созревающему в потёмках материнского лона, зреют корабли в жестких конструкциях заводских эллингов… От киля (от спинного хребта) начинается их тревожная жизнь…»
Получив серьёзные повреждения, линкор продолжал до последнего сражаться и был затоплен у входа в Моонзунд-ский пролив, преградив проход германскому флоту.
«“Слава” тоже ещё младенцем долго кормилась на груди России, лёжа на железных пелёнках стапелей. Потом линкор столкнули с берега — и Нева, как ласковая повитуха, обмыла её в своих прохладных водах. Сколько было высказано надежд и тостов, сколько разбито бутылок с шампанским!..
Рожденная в 1903 году, “Слава” умирала в 1917 году.
Краток век корабельный, а сколько прожито…»
Сильное впечатление оставляет описание сцены, когда часть личного состава эсминца «Охотник», подорвавшегося на мине, отказывается покинуть корабль. Командир эсминца старший лейтенант Фоков приказал с мостика:
«— Внимание! Осталось минут десять, не больше… Раненых — в шлюпки. Команду я благодарю за службу, и сейчас, прощаясь с нею, я скажу, что всегда гордился такой командой… Повторять не стану: все по шлюпкам, а я остаюсь на корабле… с кораблём!
Фоков отбросил мегафон и, пожимая наспех руки встречных, сбежал с мостика в кают-компанию. Он слышал, как шлюпки отошли, гремя уключинами и вёслами. С палубы спустились в кают-компанию старший артиллерист и минёр «Охотника», оба молодые.
— Господа, почему вы не покинули корабля?
— Мы с вами. Сейчас придут и другие. Переодеваются…
Дверь в кают-компанию распахнулась — матросы…
Офицеры встали. Они заплакали. Командир сказал:
— Ну что же вы там? Идите сюда, товарищи…
Теперь их было 52 человека. Все молчали, прощаясь друг с другом взглядами. Вода, глухо ворча, вышибала под ними крышки горловин. Вода выпучивала своим напором стальные переборки… Вода приближалась к ним, и кренометр показывал уже близкий предел.
Командир встал:
— Ну… готовьтесь. Так умирали и наши деды!..»
В материалах о «Моонзунде» есть записка:
«Завет русского флота был всегда один: “Погибаю, но не сдаюсь!” И последний сигнал гибнущего в бою корабля поднимается на мачте тот же: “Погибаю, но не сдаюсь!”
И эта передающаяся из века в век традиция, так же как и глубочайший патриотизм, беззаветная любовь к родине, стойкость, мужество, высокий профессионализм — всё то лучшее, что было в русском флоте, восприняты и флотом советским…»
Не надо быть моряком, чтобы, читая роман «Моон-зунд», проникнуться захватывающей романтикой флотской службы: он заставляет по-новому взглянуть на многие лица и события. Пикуль не побоялся дать описание некоторых мрачных сторон событий на флоте в 1917 году — убийство адмиралов Вирена, Непенина и ряда офицеров — и высоко оценить деятельность адмиралов Николая Оттовича Эссена и Александра Васильевича Колчака.
Автор намного опередил публикации отечественных историков и писателей, показав А. В. Колчака как незаурядную личность и как видного деятеля русского флота, военно-морского теоретика, боевого русского офицера, минного специалиста высокого класса, покрытого ореолом славы полярного исследователя и путешественника.