Я набрала номер телефона. Валентин Саввич, к счастью, снял трубку, что делал очень редко. Я сообщила, что заказанные им материалы пришли в библиотеку, и поинтересовалась, когда он за ними подъедет.
— Я сегодня плохо себя чувствую, — ответил Пикуль. — Не могли бы вы подвезти мне книги? Такси я закажу.
Но, как у всякой «деловой женщины», у меня не было времени (я до сих пор удивляюсь, как могла совмещать работу, дом и ещё пять общественных нагрузок!). В 16 часов нужно было отчитаться о проделанной работе на заседании республиканского Общества книголюбов, а в 18 часов — вести заседание «Клуба друзей книги». Я сказала об этом Валентину Саввичу и предупредила его, что с материалами пришлю старшего библиографа Валентину Алексеевну Прянишникову.
— Нет, приезжайте, пожалуйста, Вы, — сказал он, в заключение нашего разговора, делая ударение на последнем слове.
Стояла удивительная для конца марта погода: шел пушистый, крупными хлопьями снег. Итак, 25 марта я несла нужную книгу любимому писателю, желая поддержать его в трудную минуту жизни. Я очень спешила — потому что уже опаздывала. В голове сверкнула мысль: что стало с Пикулем после ухода Вероники, не надломила ли этого сильного человека смерть его верной спутницы? Вот и этот дом. Я стою на пороге квартиры и жму кнопку звонка.
Ночное знакомство, или Хитросплетения судьбы
Трудно сейчас передать на бумаге, но я и теперь отчётливо помню исхудалое лицо писателя, его бегающие (чего раньше не было) глаза и полнейшую растерянность.
Войдя в квартиру, я поняла — Валентин Саввич меня ждал: в кабинете был сервирован стол. Справившись с волнением, Пикуль как-то мягко и любезно предложил составить ему компанию позавтракать.
Макароны по-флотски, сыр, бутерброды с икрой и коробка конфет украшали стол. Мы сели. Валентин Саввич — завтракать, я — обедать, хотя время двигалось уже к ужину. Я позвонила в республиканское общество, что «по техническим причинам» присутствовать не могу и о работе отчитаюсь в следующий раз.
Пикуль начал разговор:
— В магазины почти не хожу, только за хлебом. Были запасы макарон, а тушёнку привозит Уланов. Вот и питаюсь макаронами по-флотски, тем более что блюдо это я очень люблю. Спасибо адмиралу Малькову и его жене Татьяне, — продолжал Валентин Саввич, — часто навещают и привозят продукты. Я ведь сам как без рук, к хозяйским делам не приспособлен, хотя готовить умею и делаю это с удовольствием.
Через некоторое время снова вернулся к этой теме:
— Живу трудно, можно сказать, безысходно. Нигде не могу найти себе места, определиться, сесть за работу. Живу то на даче, то здесь два-три дня, потом снова мчусь туда… Так и проходят мои дни и ночи…
И вдруг случилось труднообъяснимое. Пёс Гришка (приобретённый во время работы над романом «Нечистая сила») прыгнул на мои колени, положил мне на плечи свои лапы и, пронзительно скуля, с каким-то исступлением стал лизать моё лицо, уши и волосы. Я и раньше бывала в доме Пикулей, пёс был со мной ласков, но никогда таким образом не выражал своих чувств. Что же толкнуло его в тот момент ко мне на колени? О чём он думал? Что же хотел выразить?
У меня комок подступил к горлу. Я клятвенно пообещала взять шефство над этими осиротевшими «мужиками».
Время летело стремительно быстро, я всё время собиралась уходить, но Валентин Саввич каждый раз просил хоть немножко задержаться.
Я позвонила на работу коллегам, чтобы занятие «Клуба друзей книги» начинали без меня, пообещав, однако, скоро подъехать.
Так незаметно с Пикулем мы проговорили до десяти часов вечера, когда в очередной раз я стала собираться, теперь уже не на мероприятие, которое закончилось, а домой.
И тогда Валентин Саввич как-то неожиданно (ибо никаких разговоров о чувствах и любви прежде и теперь не было), совсем не романтично предложил мне не только помогать ему, но и стать его женой…
Сказать, что это было как гром среди ясного неба, — значит, не сказать ничего. В моём лексиконе не хватит слов, чтобы хоть приблизительно описать шок от испугавшей меня неожиданности. Разве могла я когда-нибудь о таком даже подумать?
Наступила минута решительного объяснения, которого я мучительно боялась. Но Валентин Саввич нашел самые обычные, самые простые слова, незаметно и не обидно, перейдя на «ты»:
— Я хочу, чтобы ты полюбила меня, пусть не сразу, но сейчас мне одиноко, тоскливо и тяжело. Верь мне, я никогда тебя не обману, — произнёс он. Валентин Саввич пытался убедить меня, что в нашем возрасте даже без любви два порядочных человека, соединив свои судьбы, могут быть счастливы. А при взаимном уважении любовь обязательно придёт.