Волнение и сомнения чувствовались в его голосе, одна сигарета сменялась другой. Пикуль ждал ответа. Подумав, я сказала:
— Одна я решить не могу, мне надо посоветоваться с детьми.
Он вышел на кухню и через минуту вернулся.
— Поедем сейчас и спросим, — не отступал он, — такси я заказал, а что касается детей, — я же не отнимаю тебя у них. Твои дети пусть будут и моими детьми, если они меня признают.
— А как же муж? — растерянно спросила я. В первый раз нас не развели — дали полгода на размышление.
— Разведёшься, — решительно заявил он. — А сейчас вместе едем к детям. Если они пожелают ехать сюда, заберём их и вернёмся обратно, но уже навсегда…
Валентин Саввич улыбнулся, и вмиг исчезла напряжённость…
И мы поехали. За 25 минут дороги до дома передо мной калейдоскопом прошла вся моя предшествующая жизнь. Вот и мой дом. Валентин Саввич остался в машине, а меня предупредил:
— Постарайся справиться побыстрей. Жду тебя полчаса. Через полчаса — уеду. Но я хочу, чтобы ты пришла — не хочу волноваться. Ничего с собой не бери, — мы начнём жизнь с чистого листа. Если дети согласны — бери их с собой, а утром отправишь в школу на такси.
Переговорила с детьми. Они, не колеблясь, дали добро, обещая приехать на выходные дни. Может быть, как и я, ещё ничего не понимая. Тем более что Марине было (всего или уже) 16 лет, а Вите — 14.
Я взяла с собой «самое необходимое» — шеститомник Александра Блока и трёхтомник Сергея Есенина и вернулась в машину. Всю обратную дорогу я проплакала, что не на шутку встревожило Пикуля. Как умел, он утешал меня, находя добрые и мягкие слова, приводя примеры из своей жизни и опыта.
— Что ты так убиваешься, ведь дети уже взрослые. Раньше в 16 лет выходили замуж и рожали детей, — успокаивал он.
Но от его слов ручей слёз только увеличивался. Всю жизнь дети были всегда со мной, они выросли в библиотеках, где я работала, и оторваться от них было невообразимо.
Как всё теперь будет? Но выбор сделан, отступать поздно.
Я ехала навстречу новой жизни. Какая она будет? На все эти вопросы, рождающиеся в моей голове, я не могла дать вразумительного ответа.
Такси на огромной скорости несло нас по ночной Риге.
Вот и квартира, где предстояло быть не только гостьей, но и хозяйкой…
Об этом, сугубо личном, можно было бы и не писать…
Если бы не уникальность сюжета и, главное, не… мистификация содержания.
Согласитесь, не так часто бывает, чтобы люди, решившие соединить свои судьбы, садились, на ночь глядя, в кресла с настороженно-волнительным желанием… познакомиться.
— Давай, — начал Валентин Саввич, — расскажем друг другу о себе. А то я знаю тебя как заведующую библиотекой и как крестьянскую дочь, что меня, впрочем, весьма привлекает.
Я робко, сбивчиво рассказывала о своей предыдущей жизни.
— После окончания школы, — вспоминала я, — жила у брата в Северодвинске.
— На какой улице? — как бы между прочим спросил Валентин Саввич.
— На Республиканской.
— Как… на Республиканской? — воскликнул он. — Я до войны приехал в Молотовск (так раньше назывался Северодвинск) и хорошо помню первый свой адрес: Республиканская 36, а потом получили комнату на Индустриальной. Бывают же такие редкие совпадения. — И пошутил: — Видишь, ты приехала, а меня там уже нет.
— Потом училась в Библиотечном институте имени Крупской в Ленинграде. Жила в общежитии в «Доме Плеханова».
На последнем курсе института вышла замуж за офице-ра-подводника Яна Антоновича Онджана, вместе с которым мы и убыли на Север к месту его службы.
— Подожди, это общежитие находится на 4-й Красноармейской? — с интригующим интересом спросил Пикуль.
— Да, — подтвердила я и, видя изумление на его лице, ничего не понимала.
А изумиться было чему: оказывается, Валентин Саввич тоже жил на 4-й Красноармейской и, проходя по ней, нередко задерживался у пивного ларька, который находился на углу улицы, совсем рядом с нашим общежитием. Значит, мы в одно и то же время на протяжении нескольких лет ходили по одной и той же улице и скорее всего — не раз встречались. Вернее, проходили мимо друг друга.
Впоследствии, в минуты доброго настроения и откровенных воспоминаний о юности, Валентин Саввич с веселым сожалением шутил:
— Ну что же ты ни разу не подошла ко мне у ларька, я бы тебя пивком угостил…
Мой рассказ продолжался: