Она может помочь приличным с виду людям. Она поможет. Места в ее квартире хватит. Это правильно выручать хороших людей и заботиться о детях. А бабушка разведет панику и взбудоражит девочку еще больше. Это Лена по своей бабушке знала.
- Сейчас я один. Воспитываю Милку, дочку погибшего брата. Ее опекун.- Он смотрел на Лену так, точно ждал каких-то слов от нее.
Нужно его похвалить за такое. Таких как он немного. Он ведь свободный, молодой мужчина и взвалил на себя опеку над племяшкой. Другие своих бросают, а ему чужого жаль.
И Лена открыла рот, сообщить Паше, какой он редкой широты души и золотого сердца человек, но вылетело совсем другое, ожидаемо правильное:
- Девочке нужна мама.
Сказала, и прикусила язык.
Вот ее ли дело лезть в чужую личную жизнь, да еще советы раздавать, когда в своей не устроено. Но слово не воробей, как говорят.
Она уже хотела извиниться за бестактность, когда Павел довольно улыбнулся и ответил:
- Я над этим работаю.
* * *
Прибывший эвакуатор, погрузив внедорожник, торопился отправиться в Подольск. Поглядывая на играющую Милу, ждала, пока Павел закончит, наблюдая через стекло за мужчиной спокойно и рассудительно разговаривающим с эвакуаторщиком. Теперь Лена смогла хорошо его рассмотреть. Со вкусом у него проблемы, но его спасала хорошая фигура и высокий рост. Волосы сильно отросли, и не плохо бы постричь. И небритость, раз уж отпустил, привести в порядок. В мужчине прослеживалась характерная неухоженность, отсутствие женской заботливой руки. Обычно такие мужчины сразу же получали от ворот поворот от Лены. Не способные позаботиться о себе, они точно не для правильных женщин. Но глядя на Павла, она впервые не чувствовала раздражения, ее это не оттолкнул его внешний вид. Его забота о девочке перевесили такие мелочи. Он ведь мужчина, ему тяжело заботиться о себе, а о ребенке другого пола особенно. И все же он не кажется стесненным в средствах, почему не сходит в парикмахерскую? Давно расстался с подружкой. Похоже, с тех пор так и не стригся. Может, так переживает расставание с ней, что забыл о себе?
Павел, словно почувствовав, оглянулся, встретившись с Леной взглядом, кивнул. А она не отвела взгляд. Ей все больше нравился Павел, и мысль, что он может переживать из-за другой женщины, царапнула ревностью. Она уже мысленно его постригла, побрила и одела в подходящие вещи. И даже усадила пить чай на своей кухне. И он там так хорошо смотрелся, так правильно, так уместно.
Павел проводил взглядом свою машину, уплывавшую в сторону Подольска. Лена свернула на дорогу к своему дому, дворники смахнули налипший на лобовое стекло снег. Начинался обещанный еще утром синоптиками снегопад. Павел ни о чем не спрашивал, смотрел внимательно на указатели, точно запоминал дорогу. Ей бы стоило переживать, все же Павла она видит впервые и даже не спросила у него паспорт, прежде, чем пускать в дом. Но чем ближе был дом Лены, тем необычнее она себя чувствовала. Взгляд то и дело отрывался от дороги и останавливался на Павле.
Серебристые, изредка срывавшиеся снежинки, сменил настоящий снегопад. Снег крупными хлопьями шел стеной, снижая видимость до нуля. «Кашкай» медленно подрулил к новостройке. Еле полз, ища место в веренице иномарок плотно припаркованных вдоль тротуара.
- Давно тут живете?- поинтересовался он.
- Не очень. Раньше снимала в центре. Ближе к работе.
- Далеко от работы,- он удовлетворенно улыбнулся, проследив, как паркуется Лена.
Лена же вымученно улыбнулась, заметив у дверей подъезда старшую – пенсионерку Зою Ивановну. Ей дети недавно скинулись и купили квартиру, и она взяла на себя бразды руководства, самопровозгласив себя старшей по подъезду. Своим священным долгом Зоя Ивановна считала донимать каждого выловленного ею жителя подъезда объективными и надуманными проблемами. На беду снегопад не загнал Зою Ивановну домой. Она стояла под козырьком в своем неизменном оранжевом берете с помпоном а-ля Людмила Гурченко и бдила. Точнее высматривала очередную жертву. Лена очень надеялась, что судьба пошлет кого-то вперед нее, в кого вцепятся ноготки и зубки Зои Ивановны.
- Да, нет. Здесь метро совсем рядом. Я успеваю. Дело привычки.- Она скинула ремень и повернулась к притихшей Милке.- Ну что, красота, идем конфеты кушать?