- Расскажи мне хоть что-нибудь о себе. Я же совсем тебя не знаю,- шепчет Лена умоляюще.
Правильная девочка внутри нее отчаянно борется, проигрывая взрослой женщине, с взрослыми желаниями. Павел смеется и снова целует жарко, сладко и глубоко, отключая мозги и стыд. Его руки везде, касаются, гладят, сжимают восхитительно неправильно и запретно. Прикусывает ухо и шепчет срывающимся голосом слова, от которых у Лены замирает все внутри. Выученные когда-то в детстве наизусть, они горят перед мысленным взором.
Ты солнечный зайчик
Тебя не поймать.
В раскрытой ладони
Не удержать.
Бежишь по заснеженной улице.
Тебя загадаю себе я опять,
Останется только чуть-чуть подождать.
И верю - желание сбудется.
- Откуда ты…- она не договаривает, чужие губы накрывают ее, заставляя забыть вопрос.
Павел скользит губами по чувствительной коже за ухом, целует шею. Тягучие стоны слетают с губ Лены. Все догадки и предположения вылетают из головы. Пальцы проворно стягивают халат. Тело к телу, кожа к коже, губы к губам. Он снова целует шею, плечи, ключицы. Спускается к груди. Тяжело и часто дышит. Пальцы касаются откровенно и сладко. Простыми ласками Павел легко доводит до пика удовольствия.
- Ты тот самый Пашка-второгодник? Но ты же Тимофеев?- обрушивается на него с вопросами девушка.
- Тот самый… неправильный Пашка. Фамилию сменил на материнскую,- он тяжело дышит. Слова даются с трудом. Мужчина на пределе, едва сдерживает себя.- Передумала… со мной? Мне уйти?
От страха, что он обиделся и сейчас уйдет, Лену накрывает отчаяние. Она крепче прижимает к себе мужское тело, понимая, что не ее слабым рукам его удержать. Нужно как-то убедить его не делать глупость, повторяя ее собственную... ту, давнишнюю, едва не разрушившую ее счастье.
- Передумала…- срывающимся голосом шепчет она,- много всего передумала за это время. И я…
Осеклась, чувствуя себя глупо, не находя слов, чтобы сказать, что она давно не та правильная Леночка. За эти годы сто раз пожалела, что обидела его, отвергла его чувства. Что он тоже ей нравился. Что бог ее наказал за пренебрежение любовью глухим и беспросветным одиночеством. Что она все это время ждала его. Глупо ждала, вместо того, чтобы искать, найти и признаться самой.
- Если передумала, то поздно… Моя…
Он словно понял все сам, без слов и жадно впился в губы…
* * *
Сквозь неплотно задернутые шторы пробивается рассвет. Лена дремала на плече спящего Павла, прислушиваясь к дыханию мужчины. Пора вставать. Скоро поднимется Мила, нужно к тому времени напечь блинчиков.
Она шевельнулась, пытаясь выбраться из объятий, и рука Павла крепче сжала талию.
- Куда ты?- Взгляд из-под ресниц такой…
Никто никогда прежде не смотрел на нее так. Ей нравилось это восхищение, нежность и абсолютное счастье. Точно перед ним драгоце́ннейшее из сокровищ. Крылья вырастают от таких взглядов. Как хочется им верить, если бы не червячок сомнений, так и не давший уснуть.
- Жарить блинчики. Ты ведь любишь блинчики?- Слово «блинчики» магически действует на парня, и девушка легко выскальзывает, ежась от прохлады после его горячих объятий.
- Я люблю тебя. И приму даже отраву из твоих рук,- неожиданно серьезно признается Павел.
Тонкая, шелковая ткань выскальзывает из пальцев. От произнесенных слов не по себе, еще от серьезности, с которой он это преподносит. Вообще неловко. Улыбка медленно сползает с лица. Любовный ночной угар прошел, и рассвет разбудил сомнения в душе Лены.
Павел много раз признавался в любви, но так и не сделал предложение. Получается, как жену, он Лену рядом с собой не видел. Если бы они были знакомы несколько часов, то это объяснимо. Но они знакомы всю жизнь. Получается, хороша, но не на столько, чтобы всю оставшуюся жизнь идти рука об руку.
Лена пыталась отмахнуться, не думать, но правда оказалась той каплей дегтя, испортившей бочку меда. Сейчас она покормит Милу и Павла блинчиками и подвезет на машине до Подольска, а потом… Потом суп с котом. Видно придется завести котика.
- Отрава, а сам хвалил мое мясо по-французски,- с упреком смотрит Лена и фальшиво улыбается, стараясь не подать вида.
Шелковая ткань ложиться на плечи и обхватывает талию.
- Все что ты делаешь – выше всяких похвал,- искренне хвалит Павел, не спуская глаз с медленно одевающейся женщины.
- И ребенок?- Рука с пояском замирает, мелко вздрагивая.
Женщина ждет свой приговор. Если скажет, что не хочет от нее детей, значит, замуж никогда не позовет. Можно не мечтать.