- Валентина?! – Ошарашенный взгляд. На руках – ребенок. Я с любопытством понимаю, что именно сейчас обморок бы очень не помешал.
Ковер. На ковре – женщина. И руки – как две мертвые лилии. Что-то алое на них – кровь. Странно.
Женщину берут, женщину несут в спальню. Заметно, что больше всего ей хочется умереть. Во всяком случае она все делает для этого. Смешно объяснять, но эта женщина – я. Я с ребенком внутри. На руках - кровь, на руках – стыд. Хочу уйти и как можно дальше.
Где-то плачет ребенок. Невыносимо. Чувствую, что я зря пришла сюда. Зря появилась на свет. Ох как зря!
- Валя, дорогая, с тобой все в порядке?
Нет. Со мной не все в порядке. И никогда не будет. Смеюсь. Что это? Интересно. Истерика, кажется, или новые сюрпризы беременности? Заставляю себя прекратить смех. Не сейчас.
Говорю:
- Саша, скажи сыну, что тетя уже пришла в себя. Она и не думала умирать.
Ничего. Это ложь во спасение.
Саша судорожно кивает, успокаивает ребенка, несется на кухню, что-то там делает, возвращается с подносом: чай, пирожные. Чудесно. Надеюсь, у меня не будет аллергии на сладкое.
Напряжение. Оно растет и ширится, оно захватывает даже ребенка, и он неестественно утихает.
Я ем пирожные. Протягиваю одно ребенку.
- Как тебя зовут?
- Илья. А тебя?
- Валя. Хочешь еще?
- Давай. А почему ты упала?
- Не знаю, - вру я. – А где твоя мама?
Глупый вопрос. Дура.
- Мамы нет. А у тебя есть?
- Нет, и папы тоже.
- И папы?
Видно, что это обстоятельство особенно поражает Илью. Подтверждаю.
- Да, и папы тоже.
- А у меня есть. Хочешь поделюсь?
Гордость и сочувствие. Интересно. По счастью, на этот трудный вопрос мне отвечать не приходится.
- И все же, Валентина, как ты здесь оказалась?
- Заехала забрать зубную щетку.
- Голой? – Сарказм.
- Моя одежда здесь.
- О! – Многозначительность.
- Я сейчас приберусь.
- О! – Еще большая многозначительность.
Встаю, одеваюсь. Александр смотрит по-волчьи. Плевать, привыкла.
Нет, не привыкла. Одно дело, когда на тебя смотрит какой-то портье в гостинице, и совсем другое, когда Александр. Кажется, краснею. Стискиваю зубы, заправляю постель. Илья смотрит с интересом и выдвигает неожиданное предложение:
- Хочешь, подержу один конец?
- Хочу.
Деловито принимается за помощь.
Александр смотрит.
Я краснею.
Напряжение падает.
Это Александр говорит:
- Валентина, ты очень вовремя подвернулась. Мне нужно съездить кой-куда на полчаса, посидишь с Ильей?
Странно. Очень странно. Почему-то я жутко радуюсь. Говорю:
- Ну, конечно, какие могут быть разговоры.
- Продукты в сумке. Я быстро.
Уезжает. Не знаю как поступить. Илья смотрит испытующе. Чувствую себя глупо.
- Тебе сколько лет?
- Уже пять А тебе?
- Немножко больше. Ты любишь мороженое с клубникой?
- Люблю.
Мы с Ильей идем на кухню. Большую часть вчерашнего мороженого я, конечно, не съела, так что теперь мы очень неплохо проводим время. Неожиданно выясняется, что все три последние месяца Илья был у своей тети, сестре папы.
- М-м, - говорю я.
- Понимаешь, папа искал мне маму, - растолковывает Илья. – А когда ищешь, нужно обязательно быть одному, так говорит папа. Поэтому мне пришлось жить у тети, - вздыхает.
Ошеломленно молчу. Потом, робко:
- Ну и как? Нашел?
- Нет, - говорит Илья. – То есть нашел, но она не захотела быть моей мамой.
- Какая дура! – вырывается у меня.
Мир куда-то кружится. Я куда-то кружусь. Ох, Илья, Илья! Знал бы ты, что наделал!
Пью чай. Пытаюсь вернутся к реальности. Получается не очень.
Заглядываю Илье в глаза. Молчу. Заглядываю еще раз. Наконец, не выдерживаю:
- А такая мама как я тебя не устроит?
Молчание. Сердце бьется. И мир кружится.
Молчание длится. Сейчас заплачу. Честно, заплачу.
- А ты мне сказки на ночь читать будешь?
- Буду обязательно!
- Только не забудь.
Торжественно пожимаем друг другу руки.
- Но это еще следует обсудить с твоим папой.
- Мы его уговорим.
- Думаешь, получится?
- Обязательно!
Плачу. Тормошу Илью. Тот вырывается.
- Ты чего плачешь? Все хорошо!
Да, Илья. Все просто здорово!
И лак на ногтях – не кровь, не стыд. Просто лак.
Три звонка в дверь. Нечто новое. Подбегаю. Александр.
Я – шаг назад. Он – два вперед.
Дверь распахнута. Страшно!
Смотрим. Я на него, он на меня. Илья закрывает дверь. Умница.
Ни во что не верю, ничему не верю. Мир кружится.
- Александр, тебе часом не нужен второй ребенок?