Через полчаса её, действительно, на кресле -каталке перевезли в другую палату, разительно отличавшуюся от первой.
С порога в глаза сразу же бросился небольшой телевизор новейшей модели, что висел на стене. Симпатичная тумбочка рядом с ортопедической кроватью, застеленной хрустящим бельём. На тумбочке — букет осенних цветов в круглой вазе, фрукты на блюде и настольная лампа, под стеклянным абажуром, в форме гриба. Пластиковое окно закрыто жалюзи, поверх которых мягкими волнами спускается до пола белоснежный тюль. В этой палате оказался и персональный душ, и персональный туалет. Да, деньги творят чудеса, Лина уже и забыла, что такое комфорт.
У Файки в деревне хорошо, свежий воздух, натуральная еда, свобода... Но вот кровать до ужаса неудобная! Для роста в 170 сантиметров, коим обладала Лина, она была слишком коротка. Приходилось спать поджав ноги, а когда поворачивалась на другой бок, то кровать издавала жуткий скрип, отчего просыпались и Фая, и её бабушка. Чтобы лишний раз не тревожить близких, приходилось терпеть и не слишком вертеться. Лина вздохнула и осторожно, чтобы не потревожить сломанную руку, повернулась на бок и постаралась уснуть. Но ушибы саднило, руку немного "дёргало", а после встречи с родительницей голова не переставала болеть и девушке ничего не оставалось, как прокручивать в голове разговор с матерью и последнюю встречу с тёткой.
Она позвонила Василине сама, когда девушка не пришла за обещанными билетами. — Васька, ты где потерялась? Раздумала что ли идти на концерт? Могу ведь и обидеться — я так старалась! — с шутливой интонацией налетела она на девушку.
— Извините, тётя Лена, за беспокойство! Спасибо, мне ничего не надо!
— Т-а-а-а-к! — протянули на том конце провода.— Выкладывай, что случилось?
— А вы не знаете? — съехидничала Лина.
— А я что–то должна знать? — осторожно спросила женщина, выделив интонацией слово "должна". — Давай–ка встретимся, деточка! Приезжай ко мне! Чайку попьём, я "Прагу" возьму, как ты любишь. В интонации тётушки стали проскальзывать неуверенность и настороженность.
— Спасибо. Давайте обойдёмся без чая. И встретимся в парке, около тира.— предложила Василина.
— Хорошо, как скажешь, племяшка! — По интонации тёти Лены, Василина поняла, что та догадалась о цели встречи и разговор предстоит не из приятных. Всё—таки девушка выросла на глазах сестры матери и любила её.
Тётя Лена была многогранной, артистичной натурой. Ведь сёстры Мазуровские были из семьи потомственных артистов. И если Нине Мазуровской удалось сделать карьеру балерины, то младшая Лена так и не смогла стать знаменитой артисткой, бросив всё ради любимого мужчины. А в итоге осталась и без мечты, и без любви, обманутой брошенной женщиной. Сильная, яркая, она никому не показывала, как ей больно, в одиночестве переживая свою драму. Но с тех пор, не стремилась замуж, предпочитая кратковременные связи. Лина её понимала, но простить не могла.
Встреча была тяжёлой. Глянув в глаза девушки, женщина утвердилась в своей догадке: — Ты знаешь? — Не то вопрос, не то подтверждение своим мыслям.
— Почему он? — Лина буравила тётку полными слёз глазами.— В театре закончились поклонники? Почему он? — она сорвалась на крик. — Молчишь? Ненавижу!
Слёзы всё же хлынули из глаз и Василина отвернулась, укусив себя за тыльную сторону ладони, чтоб не взвыть на весь парк. Тётя Лена молча протянула ей носовой платок, но Лина оттолкнула её руку: —Мне ничего от тебя не нужно! У меня нет больше тёти. Она умерла!
— Прости! — женщина не оправдывалась. Она виновато смотрела на племянницу, чувствуя и её боль, и стыд, и возмущение.
— Прости! Я виновата, знаю. И проступок мой тяжёлый, но это только наше дело. Нины, Толи и моё. Я люблю тебя и не хочу, чтобы ты думала обо мне хуже, чем я есть на самом деле. Жизнь сложная вещь. В ней много всего напутано и ты поймёшь это с возрастом, надеюсь, что не на своём опыте.
Она хотела вновь дотронуться до Василины, но та отшатнулась от женщины. Вздохнув, тётя Лена попрощалась: — Надеюсь, со временем ты простишь меня! Пока!
Она ушла по парковой аллее высокая, стройная, с прямой осанкой королевы и опущенной головой.
С тех пор они не виделись и не созванивались.
****** На следующий день, когда Валентин пришёл на работу, его сразу же вызвал к себе администратор и с порога задал вопрос: — Федулов, где ты успел накосячить? Тебя вызывает к себе сам Куприянов! — Он немного задумался, что–то прикидывая в уме и продолжил — Значит так, смену сдаёшь Михаилу, а сам отправляешься в офис. Если есть какой грешок, лучше покайся сейчас. Парень ты молодой, работаешь вроде бы неплохо, но против директора никто не пойдёт. И я в том числе. Если скажет уволить, уволю!