И мой интерес не остался незамеченным. Анатолий предложил встречаться. Если ты любишь, то поймешь меня, дочка. Чувство, когда за спиной вырастают крылья, а мир раскрашивается словно радуга, невозможно передать словами. Его нужно ощущать. Это именно то состояние, что я тогда испытывала. Все мысли были заняты Толей. Каждую минуту я старалась быть с ним. Естественно, что в один прекрасный миг я не устояла перед его обаянием и нежностью. И вскоре мое “падение” стало заметно. – Женщина вздохнула. – Но тогда мне было море по колено. Я любила и считала, что любима.
Правда открылась, когда Лена призналась, что ждет ребенка от Анатолия. Для меня это был удар под дых. Отец был в ярости. Обе его надежды вот-вот должны были потерпеть крах. Срочно собрался семейный совет. Пришел и Толя. Когда же отец налетел на него с кулаками, тот не защищался и получив кулаком по лицу, только вытер носовым платком кровь с разбитой губы и прямо посмотрел на старшего Мазуровского.
– Я хоть сейчас готов жениться на вашей дочери! – Заявил он.
– На которой? Или на обеих? – С ехидцей спросил его мой отец.
– На Лене. Я люблю ее!
От его слов я умерла на месте, а Ленка засмеялась:
– Зато я не люблю тебя! И замуж за тебя не пойду!
Отец вновь побагровел, вперив в сестру испепеляющий взгляд:
– А спать с ним любила? На случку к нему бегала?
– Коля! – Возмутилась моя мама от такого грубого сравнения.
– Что, Коля? Как еще обозначить их действия? Обе! Обе спали с одним мужиком! А этот гусь хорош! Любит он, значит, одну, а обрюхатил обеих! Как это понимать, молодой человек? Не мог своего “друга” удержать в штанах?
– Я просто пожалел Нину, потому что она страдала. Она любит меня. – Усмехнулся Анатолий.
– Это так? – Повернулся в мою сторону отец, а я не могла вымолвить ни слова. Слезы меня душили. Приходилось все выше и выше задирать подбородок, чтоб они не выкатились из глаз. Наверное со стороны это казалось гордостью, но на самом деле я была морально растоптана. Видимо мое молчание посчитали согласием, потому что отец выдал:
– В общем так, свадьба состоится по любому. С той или другой, мне неважно. Но ты, Анатолий, все равно станешь нашим зятем, иначе пожалеешь, что связался с семьей Мазуровских!
Лина видела, что исповедь матери дается с трудом, но прервать ее или сбить с мысли каким-либо вопросом, не решалась. Поэтому, как села в кресло, так и сидела, боясь пошевелиться. А Нина Николаевна все продолжала говорить:
– Свадьба состоялась через месяц. Мы просто расписались. А еще через неделю на фоне сильнейшего стресса у меня открылось кровотечение и я попала в больницу. Ребеночка спасти не удалось. И забеременеть я больше не могла. После выписки из стационара моя семейная жизнь, не успев достигнуть берегов идиллии и счастья, медленно покатилась в омут равнодушия. Я впала в депрессию.
На людях все выглядело цивильно и благополучно, а на самом деле мы так и не смогли семьей.
С Леной я прервала все отношения. Не ожидая такой подлости от родной сестры, простить не могла. Ведь она видела, что я влюблена в Анатолия и все равно позволила ему увлечься собою.
Через два с половиной месяца у нее родилась семимесячная девочка, ты. В театре, где в это время работала сестра, так никто и не узнал, что она была беременна. Слишком туго она затягивала талию, чтоб спрятать живот. Поэтому ты и родилась раньше срока. А Лена… Она написала отказ. Хотела оставить тебя в роддоме, но наш отец не позволил сделать это. С кем-то договорился, кому-то дал взятку… Тебя принесли мне. Совсем кроху. Маленький, сморщенный, красный комочек плоти. – Нина Николаевна улыбнулась, вспоминая. – И я подумала, пусть муж меня не любит, пусть я не могу родить, но ведь матерью стать мне вполне по силам! Ты не виновата в том, что взрослые запутались. И ты плоть от плоти двух близких для меня людей, что бы я не чувствовала к ним и как бы от них не отгораживалась. Я полюбила тебя, дочка! – Женщина поставила бокал с недопитым вином на журнальный столик и села напротив Василины, с напряженной спиной и виноватой улыбкой на губах:
– Прости нас, девочка!
— Мамочка, за что же мне прощать тебя? — Василина соскользнула с кресла и опустилась перед женщиной на колени. Взяла ее за руку и прижалась своей щекой к ее ладони. — Я люблю тебя! И кроме тебя у меня нет мамы! Мне не нужно других!