- Оригинально, - снова усмехнулся он, прочитав закодированное послание.
- Забудь, - буркнула я, выхватив розовое сердечко и вихрем возвращаясь к своей парте, метнув при этом взгляд в сторону Завьяловой. «Нет», - покачала я головой, прочтя немой вопрос в ее голубых глазах.
Значит не Серый написал мне записку. Как жаль - первая же догадка оказалась ошибочной. Зато одним кандидатом меньше.
Следующим на очереди был Зыкин Евгений. Гений - не то слово. Очень умный парень. Настоящий ботан. Родился с пятеркой во рту. Особых надежд на него я не возлагала, но, раз уж брать в расчет лишь голые факты, отметать его кандидатуру мы не могли. Зыкину я подкинула валентинку на парту, загодя первой вбежав в класс . Развернувшись так, чтобы можно было наблюдать за ним с безопасного расстояния, я стала медленно доставать учебники и тетради. Вошел Зыкин и направился к своему месту в третьем ряду. Мой взгляд из под бровей неотрывно следил за ним. Если это наш гений написал валентинку, не узнать ее он не сможет и, случайно найдя у себя на парте, непроизвольно начнет искать меня. По крайней мере таков был план. Вот Женька приближается к своей парте и... бросает свой рюкзак прямо на мое сердце в буквальном и переносном смысле. На кой черт тебе сдались очки, если ты все равно ни хрена не видишь? Негодованию моему не было предела. Ладно, может еще не все потеряно... А нет, все. Достав свои принадлежности, Зыкин брезгливо смахнул чужеродный предмет на пол. Что и требовалось доказать. Зубы скрежетали от злости, когда я, быстро подбежав к его парте, поднимала открытку. Даже как-то жалко ее стало за столь явный игнор со стороны отличника. Ничего, в запасе еще трое.
Третьим был Кислицин - друг Голубева. Такой же обычный, позитивный парень, что и Сережка. Ему я тоже подкинула валентинку прямо на парту, понадеявшись, что Кирилл окажется повнимательнее нашего гения. Заметив открытку, лицо Кислицина не выразило абсолютно ничего. Пацан повертел ее в руках. Код, ясное дело, прочитал, усмехнулся, как и Голубев. Поднял голову и стал шарить вокруг глазами, видимо гадая, от кого.
«Не он», - тут же решила я.
- Назарова, - крикнул он мне. - Твоих рук дело?
Кислицин помахал открыткой. «Конечно, моих. Мне же больше делать нечего, как валентинки всем подкидывать». Пришлось подойти и забрать. Объяснять ничего не стала. Пусть думает, что хочет.
Черт, какой-то неудачный Холмс из меня вышел. Видать, чрезмерная самоуверенность подвела. Но сдаваться я не собиралась, пусть мои шансы найти разгадку этой тайны и выглядели весьма плачевно.
- Кто остался? - поинтересовалась Дашка во время большой перемены.
- Мамонтов и Стрельников, - со вздохом ответила я. Признаться честно, я делала ставки на Голубева и Кислицина. Они из всех, почему-то, казались более подходящими для подобной шутки. Или мне хотелось, чтобы это был кто-то из них? Конечно нет! Что за чушь.
- А если ни один из них в итоге не окажется? - спросила Завьялова, на что я пожала плечами. Если не найдем виновного, то мне предстоит вечность терзаться нездоровым любопытством, ибо этот кто-то смог разжечь в моей душе безумный интерес.
С Витькой Мамонтовым я вообще не церемонилась. Подошла к нему и всучила валентинку прямо в руки.
- Тебе, - говорю.
Пацан, к моему сожалению, искренне удивился. Не испугался, не глотал нервно слюну, не просил на коленях прощения, не признавался в пламенной любви, а просто удивился.
Взял открытку, прочитал и ухмыльнулся, как и все до него, исключая Зыкина.
- Прикольно, спасибо, - ответил он.
Закатив от расстройства глаза, я молча вытянула открытку из рук Мамонтова. Остался Стрельников. Неужели Сашка Стрельников? Этот мелкий, хоть и умный, дрыщ? Но в итоге оказался и не он. Как Дашка и предполагала - ни один из подозреваемых нами мальчиков не писал мне этой валентинки. Значит все-таки кто-то из параллельных классов? Но кто? Ума не приложу. Кто-то же мне ее подсунул. Кто-то, кто знает меня довольно-таки хорошо. Что за ерунда? Ломать голову, выйти из строя из-за какого-то клочка бумажки, будь он неладен. Жила себе преспокойно, пока это розовое недоразумение бесцеремонно ворвалось в мою размеренную жизнь. Все, забудь. Трясущимися от злости пальцами достала розовую открытку, уже растерявшую свой первоначальный блеск, как потухшая Динь-Динь, и уже готова была разорвать ее в клочья, но слова «ILOVEU» растопили лед. Кто бы то ни был, я все же надеялась, что сделал он это от чистого сердца, а не шутки ради. Вернув валентинку в безопасное место среди листов тетради по информатике, я заставила себя сосредоточиться на уроках.
Голубые глаза неотрывно наблюдали за Назаровой. Видели, как та чуть не порвала открытку и сердце на миг замерло. Но что-то заставило ее в итоге передумать и девочка убрала розовый клочок в тетрадь. «Слишком ты самоуверенная, Назарова. Слона под носом не заметила. Но за это я тебя и люблю».