Фокли слегка повеселел.
— Выпьем?
Я кивнул, взяв стакан. Непретенциозный «Тичерз», неожиданно напомнивший о флойдовской «Стене», ворвался в горло, прокатился уже под «Satisfaction» по пищеводу и свернувшимся в клубок котом угнездился в желудке.
— Ещё?
Как всегда после приема алкоголя, моё знание английского улучшились. Эдакая беглость восприятия появилась.
— Пока хватит.
На этот раз этот любитель фокусов извлек из сейфа аж целую папку. Я и не думал, что амеровская бюрократия так придерживается порядков, принятых полвека назад — из толстой коленкоровой папки, застегнутой на кнопку, он извлек картонную, покрутил веревочку, разматывая, и, наконец, раскрыл и начал доставать листочки, поочередно передавая их мне и комментируя.
— Это — лист оформления ай-ди и получения повышенного пособия, как переселенец, оказавший услугу службам Ордена. Три тысячи экю.
Ну-у, радует…
— Это — сертификат оформления ежемесячной пенсии в размере пятисот пятидесяти экю. Пожизненно. Деньги будут автоматически приходить на ваш счет.
Ассоциации нехорошие, но всё равно спасибо.
— Это — сертификат отказа от претензий по имуществу работников Ордена…
Видимо, у меня было достаточно офигелое лицо — Фокли позволил себе комментарии.
— Вы…
Долбаный англояз! Хер у них с полпинка поймешь интонации — «ты» у них отсутствует как класс!
— Обобрали тела, обнаруженные на Пункте Перехода — было такое?
Я кивнул, признавая очевидное.
— Плюс присвоили некоторое количество снаряжения, вооружения и имущества работников Ордена — так?
— Ну да…
— Орден не имеет по этим фактам никаких претензий к вам.
Ага… Угу… И фигли? А, собственно, и всё! Фокли, пока я переваривал новости, достал еще один лист.
— Теперь подпишите обязательство о неразглашении — и можете быть свободным!
Я, наверное, являл собою того мента из анекдота. Кроме «о как!» ничего на язык не просилось. Фокли посмотрел на меня с улыбкой.
— Напрашивается, я смотрю, вопрос «а если не подпишу?». Да и хрен с тобой, не подписывай. Смотреть на тебя будут, как на жертву похищения зелеными человечками. Или на члена экипажа пресловутого «Олдриджа»… Будешь настырничать — в пьяном виде захлебнешься собственной блевотиной или ножом в бочину получишь… Тебе это надо?
Мне это было не надо от слова «совсем». Я подписал его бумаженцию, он её упрятал в папочку, которую закрыл на веревочку, закрутив вокруг блочка, упрятал в коленкор и угнездил в сейф.
— Вопросы ещё есть?
Все мои вопросы, простите за банальность, сводились к Бабелевскому: «А що ето бил за шухер?». Я, отредактировав, его и озвучил…
— Да, в общем, идиотизм…
Он помолчал, собираясь с мыслями.
— Некие деятели из числа руководителей среднего звена решили срубить «левых» бонусов, не ставя в известность уже свое руководство. Причем правильно делали — у руководства свои бонусы, им эта мелочь была бы просто неинтересна… Вот ребятки надыбали себе адресок, куда отправляли изредка несущих в клювике золотых гусей и гусынь… За полгода они слегка прибарахлились — ну по меркам «Форбса» — именно слегка. Но — благодаря ряду обстоятельств и твоему хамскому нарушению ТБ при переходе — их малина закончилась. Аресты, пальба, кавалерия — и вот с кавалерией вышла промашка. У Светланы было какое-то свое формирование для подобных игрищ, но с ними не получилось, поэтому, говоря футбольным языком, импровизировали в условиях цейтнота. А Светлана решила идти как варвар: впереди, на лихом коне…
— В Чапаева сыграла.
— В кого?
— Да фигня, это наш национальный герой, тебе не понять. Дальше-то что?
— А и всё, точку эти красавцы держали в местной «жопе мира» — плохо исследованных горных окраинах. В преферанс играешь?
— Имею представление.
— Вот как заказываешь восемь не при своем ходе — и напарываешься на две стенки и козырей напополам… Вроде как можно бы и девять, а по факту — шесть взяток в лучшем случае.
— В смысле?
— А вот так со Светланой и получилось. Куснула её змейка местная, ну как змейка, скорее помесь змеи и многоножки. Тварь редкая, но меткая, и вдобавок в это время года дико ядовитая — одна из трех. В смысле, две укусят — спасешься, а от третьей — шансы мизерные. А антидот — не помог, он в половине случаев помогает… три дня комы — и прекращение мозговой деятельности. Хотя её каким-то чудом вытащили. Пока над ней доктор бился — тяжелораненые языки отошли…
«Пригляделся я — и действительно… Листья падают аффигительно!» Я повертел в руках пустой стакан. Фокли деликатно поинтересовался во второй раз.