— Тс-с-с! Я — молчок! Отметим?
Изрядно отметившие, мы отправились демонстрировать мне, как стало спокойно в довольно большом помещении, откуда ушли все, даже безобидные, «местные» насекомые. Даже симпатичные аэрожуки, подобные раскабаневшим комарам с Земли, которых опасались в детстве и называли «малярией» — и те усвистали куда-то. Я, уходя, под видом научного опыта прихватил с собой одно «полешко» для дома — уж очень не хотелось опять затевать стрельбу в случае повторного визита. К слову, больше ко мне подобные незваные гости не заглядывали. Даже змеи не заползали!
Кстати, о змеях. До этого от них было, в принципе, только одно «лекарство», в смысле, отпугиватель. Либо шерсть местного «мангуста», больше похожего на растолстевшего смешного енота, либо сам собственно этот енот, воспринимавший любую змею как вкусный ничейный хавчик, годный к немедленному употреблению. В принципе, одомашнивался он легко — но пойди его поймай, чтобы приманить и прикормить! В «диком» виде он был пуглив, осторожен и совершенно не склонен к приманиванию и одомашниванию. Да и просто нечасто встречался. Выходил к людям он исключительно по собственному желанию и покидал вроде бы удобное для него общество так же — вот он был вроде только что, а его уже нет. А те же ученые просто кипятком писали: зверёк обладал нечувствительностью к змеиным ядам — любым! Вполне естественно, что древесина, издающая отпугивающий пресмыкающихся запах, была очень востребованной. Анатоль уже расписал план на практически весь грядущий сухой сезон. Я же размышлял, как бы прикупить или взять в долгосрочную аренду эту единственную на ПРА рощу. Пострадал фигней дня три, усиленно морща ум, кого бы припрячь и как бы без мыла пролезть, а потом меня от этого процесса отвлек Анатоль — на этот раз не с радостными новостями, а просто развлечься. В смысле, выпить-закусить в компании. Сходил, выпил-закусил с ним, потрепались, да и разошлись, а наутро я просто отправился в пешую прогулку в департамент природных ресурсов.
— Здравствуйте!
— Здравствуйте!
— У меня вот вопрос!
— Слушаю вас!
— Могу ли я…
Оказалось, могу. Всё могу!!! Молодой и очень ответственный человек поперебирал на компьютере географические и ещё какие-то разноцветные карты местности, какие-то акты, дважды отходил куда-то, видимо, на консультацию, а потом так и сказал. Хочу — могу в аренду взять на 99 лет, хочу — могу как делянку под вырубку оформить! А могу и купить, в смысле приглянувшийся мне кусок земли для личных нужд — любых ненаказуемых законами! Но — всему своя цена. Под вырубку — одна, в аренду — другая. Купить, естественно, дороже всего — за три тысячи экю за квадратный километр. После этого с растительностью я могу поступать, как считаю нужным, а если захочу грести что-либо из недр — каждая вторая лопата должна отходить ПРА — но это с учетом инвестиций. Почесал я тыковку, поприкидывал, да и занес в кассу двенадцать тысяч, получив взамен документ о праве собственности на рощу, занимающую центральную часть квадрата со сторонами в два километра. Возвращался я из Департамента, полный планов, где я уже весь из себя капиталист — лесоторговец, мироед и буржуй.
А недели через три «дождя», я вспомнил, как маясь от безделья под «дембель», развлекал себя резьбой «африканских масок» — и не я один, считай, половина дембелей этой фигней страдала. Волна воспоминаний пробила на «хи-хи»: каким только образом не добывались калька, копирка, резцы… Я упоминал, что бываю очень деятельным и трудолюбивым? Вот мои прогулки под дождем сперва закончились покупкой резцов по дереву, а потом знакомством с приятной парой художников — брат с сестрой, на мой взгляд, имели поцелованные богом места, которые отвечают за восприятие, переработку и перенос на носитель художественных сюжетов. Рисовали они здорово оба, но Ильхам, старший брат, к лепке больше склонялся, а вот полненькая Гуля тяготела к графике — причем обладала талантом нарисовать по заказу и «со слов». Кто они, откуда сами и от кого такие имена, меня, если честно, это как-то и не интересовало. Меня как заказчика воспринимают, за работу свою берут вменяемые деньги — так, как говорил Иван Васильевич: «Чего тебе, собака, ещё надо?!». Перенос рисунка с бумаги на дерево сперва утомлял, но потом и эту проблему решили совместным «мозговым штурмом», и моя жизнь окончательно вошла в колею. И к окончанию «мокрого сезона» я, изрезав поначалу руки, перевел треть полешков в маски — и страшные, и смешные. И не спился при этом, хотя Анатоль уже приклеил мне погоняло «Папа Карло».