Настроение, вроде бы приподнятое принятым решением, постепенно падало под воздействием погоды, пейзажей за окном и беса, который, пристроившись за плечом, ехидно комментировал мое решение, мои поступки и вообще всю затею с поездкой. Я всерьез уже собирался вслух высказать ему накипающее и подступающее, как неожиданно за другим плечом явился ангел — под стать мне, с нехваткой перьев в крыльях и ссадиной на щеке. Какой-то неухоженный и без сверкающих доспехов, он неожиданно за меня впрягся — и аргументы его были настолько парадоксальны и неожиданны, что я чуть базу «Америка» не проехал и выскочил буквально в последний момент — а эта парочка, забыв про меня, уехала сраться в сторону «России» — моего поспешного ухода они не заметили.
Мое появление на станционном КПП фурора не произвело, однако дежурившая там парочка явно обрадовалась моему появлению. Видимо, им хоть какое, а развлечение.
— Здравствуйте, сэр! Ваш ай-ди, пожалуйста, и сумку.
— Вот, прошу.
Ай-ди вопросов не вызвал, а вот сумка вогнала проверяющего в ступор.
— Вы её не распечатывали???
— А смысл?
В глазах «вратаря» плескалось непонимание.
— Кто по такой грязи будет штурмовать ваш бронепоезд из Ромашково?
Пожав плечами и бормоча что-то про «сумасшедших русских» он сломал порто-франкскую пломбу и повесил свою.
— Фокли у себя?
Бойцы подобрались.
— Да, сэр. Капитан должен быть в административном корпусе. Вас проводить?
Да что я, дороги не знаю?
— Спасибо, не стоит. Доберусь сам.
— Тогда — до свидания, сэр.
— До свидания!
Пластиковый дождевик — дело хорошее, конечно. Но под мелким дождиком, даже, скорее, моросью, к концу пути я отсырел, так сказать, изнутри и только радовался, что немецкие бахилы в дорогу не напялил. Ботинки, кстати, с моросью боролись отлично, а вот под дождевиком было, пардон, потновато. Войдя в административный корпус, я первым делом его снял и, встряхнув, свернул в рулончик и продел в ручки сумки.
Девушка на регистрации новоприбывших, заулыбалась, стоило мне войти в дверь. Хорошо так заулыбалась, не дежурно. Я тоже разулыбался и с полдороги до стойки заговорил, опережая её обязательные дежурные слова.
— Здравствуйте, милая барышня! Моя фамилия — Баранов. Капитан Фокли у себя?
Улыбка барышни слегка подувяла — ещё бы, развлечение проходит мимо…
— Да, сейчас я сопровождающего вызову.
Она задорно как-то вызвала по телефону «сопровождение посетителя к начальнику службы безопасности». Как-то некстати всплыл в памяти анекдот про пионера, который столь же задорно проинформировал салон автобуса, что «хоть что нюхай, бабушка, но пионер должен быть всегда вежлив!». Чудом я удержал «покерфейс» и разулыбался, только увидев сопровождающего — раздобревшего на сидячей, видимо, должности Ивана. Тот, впрочем, тоже заулыбался, меня узнав.
— Ну ты наел ряху! Здорово!
— На себя посмотри!
— Я-то что, это сезон, всей физкультуры — походы к кокоткам веселого квартала. А вот у тебя явно прослеживается… сидячий образ жизни! Поди, в патруль не ходишь?
Иван перестал улыбаться.
— Всё, к строевой негоден. Свое получил, хорошо, Фокли вступился, и меня на пенсию не выкинули. Теперь я «невыездной», так сказать. Зато третий язык учу и о четвертом думаю.
— Какой?
— Испанский. Слушай, чего мы на ходу-то? Давай после семнадцати пересечемся?
— Разрешением на задержку обеспечишь?
— Говно вопрос!
— Договорились! Извини…
Иван постучал в дверь. Черт, о заговорились — не заметил, как пришли. Хотя и идти тут…
— Входите!
Иван открыл дверь и пропустил меня вперед. Дежавю — за два местных года ничего не изменилось, даже прическа у Фокли всё та же.
— День добрый, капитан!
Фокли неторопливо вылез из-за стола и прошел мне навстречу.
— О! Смотрю, время даром не терял! Почти хороший язык, правда, акцент есть. Рад видеть! Как сам? Какие проблемы?
— Да, собственно, сам — хорошо. А вот насчет проблем…
И сам визит сюда, и, собственно, сама цель визита показалась мне настолько идиотской, что я запнулся. Фокли радушно улыбнулся.
— Смелее! Ну!